Они побежали. Двое подхватили того, что не поднимался, взяли под руки и потащили. Айлет двигалась последней и гнала перед собой ту, что визжала и раненых.

Шестьдесят пульсаций, и они здесь. Разложил себе всё за три вдоха. Уйти? За спиной у меня открытый участок шагов на восемьдесят, где спрятаться негде. Пойду по нему один, на виду, а тварь будет над улицей и без добычи.

Остаться и лежать тихо? Они бегут прямо на мой завал. Шестеро перепуганных людей в темноте, наткнувшись под своим укрытием на чужого с копьём, сначала ударят, а разбираться будут после.

Оставалось третье.

Если драка всё равно будет, пусть она идёт по-моему. Лезть в чужую свару я не собирался. Если использовать Звериный Срез, я останусь пустым и рядом с чужими. Значит сам сражаться не буду, а сделаю кое-что другое.

Поднялся из-за кладки во весь рост.

Заорал раньше, чем они добежали:

— Три факела в песок! Два оставить и на землю, к дальней стене!

Крайний парень чуть не влетел в меня и отшатнулся так, что упал.

— Кто ты?!

— Нужно запутать её! — ответил я громко.

— Ты не наш! — Тот, что постарше, развернул ко мне факел, будто собирался ткнуть им в лицо. — Ты откуда взялся?!

— Огонь на землю, — повторил я. — И отойти от него. Делайте как я сказал, если хотите жить.

Айлет поглядела на меня, раненных и того, кого они тащили.

— Делайте, — бросила она.

Три факела утонули в песке. Два огня у дальней стены могли сработать по-разному. Или она пойдёт на свет, как на крайних людей в кольце. Или хотя бы покажется в нём раньше, чем дойдёт до нас. Мне хватало любого из двух.

— Не сюда, — сказал я и ткнул копьём вбок, в проём между двумя стенами, что сходились шагах в пяти друг от друга и держали на себе остатки перекрытий. — Все туда. Под кладку, спинами к стене.

— Там тупик, — отозвался старший.

— Там ей придётся складывать крылья. Сложила крылья, потеряла высоту и скорость. На открытом она проходит над вами, и вы её не услышите.

Он открыл рот.

— Делайте, — повысила голос Айлет.

Загнали раненых первыми. Остальные втянулись следом и разошлись вдоль стен, как я показал.

Айлет присела рядом со мной, и я разглядел её ближе. Щека рассечена от скулы вниз, кровь запеклась коркой, левый рукав держится на честном слове. Глядела она не в темноту, а на меня, и глядела внимательно.

— Равновесие, — проскрипела она зубами.

— Да.

— Один?

— Вы думаете, я тут самый опасный?

Она не улыбнулась.

— Что ты тут делаешь? — сказала она.

— Экзамен.

Брови у неё сошлись.

— У вас тоже?

Всё, что смог, я вложил в то, чтобы лицо у меня не переменилось. Школа Древа проводит экзамен здесь… В тех же руинах и в то же время?

Давление я поймал первым.

— Ложись! — заорал я.

Половина легла, а другая осталась стоять. Парня у входа снесло вместе с песком, бросило на кладку и протащило. Тех, кто лёг, накрыло только краем.

Тишина продержалась недолго.

— Не верьте ему, — сказал кто-то из темноты.

Голос был мой. Услышать себя со стороны хуже, чем услышать мёртвого. Слова мои, ритм мой, и та же короткая ломка на середине.

Плакальщик вошёл снова через десяток пульсаций. Огонь у дальней стены сработал, как я и рассчитывал. В полосе света мелькнуло пепельное брюхо, потом развернулось крыло, и он потянул к проёму.

— Бейте! — крикнул я.

Он снизился, и между двумя стенами ему сразу сделалось тесно. Пришлось складывать крылья, а сложив крылья, он потерял и высоту, и скорость.

Айлет ударила первой.

Из ладоней у неё хлынуло что-то живое, зелёное и жгутовое. Ударило вверх и захлестнуло правое крыло. Не рассекло, а обвило и потянуло вниз, и тварь повело на бок. Двое били следом, коротко и криво, но били.

Плакальщик заорал, и от этого крика девчонка у стены осела на землю и закрыла голову руками.

Стоял под кладкой и не двигался. Срез я держал при себе. Если Плакальщик прорвётся к нам или Айлет не удержит, тогда ударю. Не раньше.

— Крыло! — заорал я. — По длинным перьям бейте, не по мясу!

Айлет поняла первой и, кажется, единственная. Жгуты у неё перелетели выше, к самому краю крыла, и она рванула на себя всем корпусом. Хрустнуло. В воздух ушёл целый веер серых перьев.

По той же стороне, где я его резал.

Плакальщик рванул вверх, оборвал жгуты и вырвался, задев кладку. С неё поехал пласт, и внизу все прижались к стенам.

Давление отступало, слабело и наконец пропало вовсе.

Ушёл.

Тишина в проходе продержалась пульсаций двадцать, и никто в ней ничего не сказал.

— Уходим, — обронила Айлет, поднимаясь.

— Подожди, — попытался я её остановить.

— Нет. Он вернётся, а мы уйдём, пока он ранен.

Она оглядела мою накидку сверху донизу.

— Ты из чужой школы. Если это часть вашего экзамена, я своих в неё не поведу.