Тесно, темно, два выхода, и кусок улицы шагов на сорок как на ладони. Положил копьё вдоль тела и начал ждать. Считал вдохи и дошёл до четырёхсот, и за это время трижды решил, что ошибся и они прошли мимо.

Потом внизу зашуршало.

Они вышли на улицу с дальнего конца: двое по одной стороне, третий по другой, с отставанием шагов в десять.

Разглядывал я их жадно, потому что второго такого случая могли и не дать. Одеты просто: тёмные штаны, рубахи, короткие куртки без знаков и накидок. Ничего, что кричало бы о секте. На поясах ножи, у двоих короткие мечи, у третьего только нож, и вот этот третий двигался лучше остальных.

Обувь мягкая, с тонкой подошвой, которая не оставляет отпечатка на камне и почти не оставляет на песке. Лица обычные. Городские лица, каких на рынке сотня.

Быстро прощупал их источники: двое на пятой и шестой ступени Ростка, а третий выше: седьмая.

Они дошли до середины улицы и остановились. Седьмая ступень стоял, опустив руки и не двигал головой. Слушает, ищет? Он медленно развернулся кругом и осмотрел улицу в обе стороны.

— Ну? — произнёс тот, что пятой ступени Ростка.

Голос дошёл до меня чисто, потому что улица узкая и стены гоняют звук.

— Нет, — ответил сильный.

— Как нет?

— Так. Не чувствую никого.

Внутри у меня сделалось горячо и холодно разом.

— Он же шёл в этом направлении.

— Да. — Сильный повёл плечом. — Но теперь нет.

— Сдох, что ли?

— А я знаю? Может, убился, где ненароком, или его тварь съела.

— Хитрый и проворный шмыг был… — сплюнул шестая ступень. — Бегал быстро, заметал следы хорошо. Даже стало интересно, кто там. Вдруг из дружины?

— Плевать, — оскалился седьмая ступень. — Их ещё тут много. Нам хватит.

— Не забывай, что нам ещё делиться, — поморщился самый слабый из них.

— Это не твоего ума дело, — оборвал его сильный. — Давайте проверим, что случилось с нашей пилюлей. Если помер сам… туда ему и дорога, а вот если зверь… уходим.

И вот тут они разошлись и сделали это плохо, если сравнивать с тем, как двигались до этого. Тот, что помельче, полез в первый попавшийся проём. Второй прошёл по улице туда и обратно, глядя под ноги, и прошёл прямо по тому месту, где я пересёк её поперёк, и ничего не увидел вовсе.

Лежал в щели и глядел на это сверху, и внутри у меня медленно расходилось тепло, злое и очень приятное. Они не охотники. Совсем. Тот, что помельче, топтался по песку, стирая всё, что там было. Второй читал след, задирая голову, будто искал меня на стенах. Сильный стоял посреди улицы и вовсе не искал.

Значит, у меня есть преимущество перед ними. Метку-то они чувствуют, а вот со следом работать не умеют. Всё, что нужно, просто не убирать сектантский глиф сокрытия. И как мне тогда искать ребят? Я пока не знал, подумаю об этом потом.

Они бродили по улице ещё пульсаций пятьсот. Уходили, возвращались, лазили по проёмам. Один раз тот, что помельче, полез на осыпь и добрался почти до моей щели. Я лежал, положив ладонь на древко, и считал, чем буду бить и куда. Он остановился в шести шагах и слез обратно. Потом они собрались на середине.

— Хватит, — обронил сильный. — Провалился куда-то, или его унесли и сожрали.

Дождался, когда они ушли вниз по улице, вылез и двинулся вверх по уклону, через соседний квартал. Не следом за ними, а хотел разойтись окончательно. Прошёл, наверное, тысячу шагов. Прямого пути наверх не было. Дважды завалы уводили меня вбок, один раз пришлось обогнуть провал и почти вернуться на прежнюю высоту. В итоге я не столько ушёл вверх, сколько описал через кварталы широкую дугу.

Руины здесь переменились. Дома стояли выше, в три и четыре уровня, и плотнее, а улицы сузились до того, что местами я доставал до обеих стен, разведя руки. Сверху висели остатки перекрытий и переходов, сложенные друг на друга, как доски в кучу.

Место мне не понравилось сразу. Слишком узко, чтобы драться и слишком много верха, который не использовать. Пришлось двигаться по земле, потому что перекрытия висели косо и держались на честном слове.

И тут я заметил царапины на стене. Четыре борозды, глубокие, в палец шириной, шли по кладке наискось на высоте моей груди и уходили вверх. Крошка под ними лежала свежая, не слежавшаяся. Провёл пальцем. Дно у борозды было не сколотое, а продавленное, будто камень примяли, а не расковыряли. Поднял голову. Такие же нашлись выше, ещё выше и под самым карнизом, одна за другой, ровной цепочкой, как идёт по стволу зверь.

Кто-то тут лазит по стенам постоянно, так ещё весит немало. В эту пульсацию из поперечного прохода за спиной донеслись голоса. Оборачиваться на открытом не стал, нырнул в первый попавшийся проём и уже оттуда выглянул.

На улицу вышли те самые. Горло сдавило, как… как они меня нашли, если я не открывал свою метку?

— Что тут? — спросил один из них.

— Кто-то рядом, чувствую троих, а может четверых, — ответил седьмая ступень.