— Абсолютно нет. Я не поощряю, что бы это ни было.

— Трусиха.

— Я защищаю свой покой.

Ухмыляясь, я несу всё в столовую.

— Как пожелает дама.

Свечи бросают золотой свет на стол, пока я разливаю вино по бокалам. Снаружи волны мягко разбиваются о берег к востоку от дома.

Музыка меняется, и по комнате разносится инструментальная версия «Would’t It Be Nice».

— Разве это не Бич Бойз? — она оживляется, глядя на динамики.

— Я бы не догадался, что ты слушаешь старые песни, — по моему лицу медленно расплывается улыбка. — Но да, это так.

— Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, Эллиот Фицджеральд.

— Верно, но я хочу это выяснить, — я делаю глоток вина, наблюдая за ней.

Кэтрин откусывает кусочек салата и практически тает в кресле.

— Это вкусно, — говорит она, проглотив. — Что в нём?

— На самом деле всё очень просто. Огурцы, рисовый уксус, соль, сахар, соевый соус, кунжут, — я небрежно пожимаю плечами и добавляю. — Секрет в том, чтобы не покупать мусорные ингредиенты.

— Я ела огуречный салат раньше, но никогда он не был таким вкусным.

Мой внутренний морской лев самодовольно прихорашивается.

Я наполняю наши бокалы с вином, стараясь не смотреть на то, как свет свечей смягчает её черты. Сегодня вечером она выглядит иначе. Менее обороняющейся. Как будто она наконец-то расслабляется рядом со мной.

Опасная мысль.

— Настоящий секрет, — продолжаю я, — это свежие продукты и качественный рисовый уксус. А ещё любовь.

— О, моя богиня, — она смеётся. — Ты невыносим.

— И всё же ты все ещё здесь.

— Едва.

Я убираю пустые салатницы и возвращаюсь с тарелкой суши. Глаза Кэтрин слегка расширяются.

— Я также купил на рынке свежий васаби и имбирь.

— Я люблю васаби.

— Ясно. Я могу сказать, что ты эмоционально нестабильна.

Она театрально охает, набирая на блюдо пугающее количество васаби.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я совершенно стабильна.

Я зачарованно наблюдаю, как она сосредоточенно смешивает соевый соус с васаби, прежде чем откусить суши.

Тихий звук, который она издаёт, почти убивает меня.

Её глаза на мгновение закрываются, губы приоткрываются, издавая тихое одобрительное мычание.

Любая мысль тут же сбивается с пути.

«Если она так отреагировала на еду, как она будет звучать подо мной? Пока я её ем».

Я чуть не давлюсь вином.

— Так ты работаешь в Центре спасения и реабилитации животных Бухты Полумесяца, штат Мэн? — спрашивает она, в блаженном неведении о том, что чуть не довела меня до остановки сердца.

— Обычно три двенадцатичасовые смены в неделю, — я прочищаю горло. — И ещё на экстренных вызовах каждую третью неделю.

— Что ты делаешь в выходные?

Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за ней через край бокала.

— В основном занимаюсь сёрфингом. Иногда волонтёрствую в уборке черепашьего заповедника. Местные турниры по волейболу.

Её щеки мгновенно розовеют.

— Ты играешь в волейбол?

— Ты говоришь это так, будто это шокирует.

— Вроде как. Я не могу представить тебя играющим в командном виде спорта.

— Потому что я кажусь слишком эмоционально недоступным?

— Потому что кажется, что ты отвлекаешься на флирт с людьми.

Я кладу руку на сердце.

— Ты меня ранила.

— Ты выживешь.

— Едва.

Она качает головой и откусывает ещё один кусочек.

— Ты могла бы прийти посмотреть как-нибудь, — предлагаю я, на этот раз тише. — Пока не кончилось лето.

Слова приземлились тяжелее, чем я предполагал.

Что-то меняется в её выражении лица.

— Да, — тихо говорит она. — Мне бы хотелось этого. До конца лета.

После этого комната замирает. Удобно, но с резьбой, к которой никто из нас не прикасается.

Ненавижу, как сильно я уже считаю дни.

Кэтрин доедает последний суши-ролл и допивает остатки вина, прежде чем поймать мой взгляд.

— Что? — она тут же хватает салфетку и вытирает рот. — У меня что-то на лице?

— Нет, — мой рот слегка изгибается. — Просто думаю, насколько это будет трагично, когда ты вернёшься в город и больше никогда не получишь такие свежие суши.

Я собираю тарелки, а она следует за мной с бокалами для вина.

— Поиск работы идёт успешно? — спрашиваю я небрежно, ополаскивая посуду.

— Пока ничего серьёзного, — признается она. — Но я знаю, что есть подходящая работа. На этот раз я не соглашусь на первую клюющую рыбу.

— Хорошо, — я смотрю на неё через плечо. — Ты слишком умна для этого.

Выражение её лица смягчается.

— Откуда ты знаешь? — она шепчет. — Ты знаешь меня всего несколько недель.

«Недостаточно долго».