— И всё же, — мягко парировала она, пока её зелёные глаза сверкали в лунном свете, — ты всё равно возвращаешься за добавкой.

Я наклонился ближе, запечатлев мягкий поцелуй на её губах, потому что, чёрт возьми, она была права. Не думаю, что я когда-нибудь перестану возвращаться за добавкой.

— Ты же знаешь, что я хочу остаться, — сказал я, не отдаляясь. — Быть в твоих объятиях — моё самое любимое место на свете прямо сейчас, но мне действительно нужно рано вставать. В последнее время я немного запустил дела в салоне.

— Да уж, полагаю, это моя вина, — произнесла она с застенчивым смешком.

— О, это абсолютно твоя вина, — поддразнил я с улыбкой на губах. — Но поверь мне, я в любой день предпочту ласкать тебя всю, чем возиться со старой ворчливой морской ведьмой на моём массажном столе.

Она очаровательно хихикнула, отчего решение уйти с каждой секундой давалось всё труднее. Мои щупальца в последний раз крепко сжали её тело, зная, что им этой ночью тоже будет не хватать её тепла. Но прежде чем я успел полностью убрать их, меня накрыло с такой силой, что у меня едва не закружилась голова. Однако щупальца не стали впитывать это чувство — они просто ощутили его.

Оно было ошеломляющим и в то же время невероятно сильным. И я точно понял, что это такое, в то же мгновение, как оно захлестнуло меня.

Это было то самое чувство, которое я сам носил в себе, то, которому так боялся дать волю. Но теперь, когда не оставалось сомнений в том, что я почувствовал от неё, я больше не мог держать собственные эмоции взаперти.

— Я люблю тебя, Кара, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успел это осознать.

— Что?

О нет… может, я ошибся. Может, то, что я от неё почувствовал, вовсе не было любовью. Может, это была лишь острота её оргазма, перелившаяся в меня, всего лишь похоть, а не что-то глубокое, как мне показалось. Но, блять, брать слова обратно было уже поздно. Не то чтобы я хотел. Я просто не желал её спугнуть.

Поэтому я попытался отыграть назад:

— Прости, я не хотел…

Она остановила меня новым поцелуем, и я почувствовал это снова — на этот раз сильнее и неоспоримее, — и моя паника мгновенно улетучилась, когда это чувство затопило меня.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она мне в губы. — Как бы безумно это ни звучало, но люблю.

Медленная улыбка облегчения расплылась по моему лицу:

— Я знаю… То есть я чувствовал, как это пульсирует в тебе, и, честно говоря, только поэтому мне хватило смелости признаться.

Она рассмеялась, игриво шлёпнув меня по груди:

— Жулик. Так нечестно: ты знаешь мои эмоции, а я твоих не знаю.

— О, думаю, знаешь, — сказал я, и мой голос перешёл в знакомый соблазнительный рокот, прежде чем я снова накрыл её рот своим. Чёрт, как же я хотел остаться здесь на всю ночь и укутать её своими щупальцами, но мне нужно было проявить ответственность и добраться домой, пока я не решил бросить работу ко всем чертям и остаться прямо здесь с Карой до конца своих дней.

— Я вернусь завтра, и мы продолжим с того места, где остановились, потому что мне этого было мало.

— Хорошо, — ответила она, расплываясь в улыбке. — Потому что мне определённо нужно больше этой твоей грубой стороны. — Она приподнялась на цыпочки и запечатлела мягкий поцелуй на моей щеке. — До завтра.

Я помедлил ещё полсекунды, прежде чем отступить назад и смотреть, как она поворачивается и скрывается в своём коттедже.

Пока я спускался по тропе, одна мысль крепко засела в голове: завтрашний день просто не мог наступить достаточно быстро.

15

.

Кар

а

Теперь коттедж ощущался иначе, будто он наконец решил перестать пытаться убить меня и вместо этого превратился в нечто действительно похожее на дом. И каким-то образом вместе с этим пришло ощущение, что я наконец-то нахожу своё место в этом городке.

Я стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и оглядывала всё вокруг с таким видом, будто лично отвечала за эти перемены. Что, ладно уж, было неправдой, поскольку львиную долю тяжёлой работы проделал Октавиус. Но всё же и я внесла свой вклад. В конце концов, я руководила процессом, а это, если спросите меня, крайне важная роль.

Я наклонилась, чтобы поднять с пола завалявшийся носок, и бросила его в растущую кучу белья, которую твёрдо намеревалась «разобрать», даже если это по большей части означало запихивание вещей туда, где только найдётся свободное место. Передвигаясь по дому — убирая, поправляя и выравнивая то, что строго говоря в выравнивании не нуждалось, — я ловила себя на том, что мои мысли, как это часто бывало в последнее время, уплывают к мужчине, появившемуся из ниоткуда: оборотню-осьминогу, в которого я была безнадёжно, бесповоротно влюблена.