— Значит, хочешь погрубее, да? — произнёс я низким голосом, уже представляя все возможные варианты.

— Да, — выдохнула она.

Это было всё разрешение, которое мне требовалось. Прежде чем она успела сделать ещё один вдох, два моих щупальца метнулись вперёд, надёжно обхватив её за талию и с лёгкостью приподняв, пока её ноги обхватывали мои бёдра. Мой рот накрыл её губы, и я уже чувствовал, как она ёрзает на мне, ища трения и прижимаясь к твёрдости под моими штанами.

Я понёс её к задней веранде, не размыкая наших губ, пока наконец не опустил её на пол лишь затем, чтобы развернуть лицом к крепким деревянным перилам с видом на залитый лунным светом пляж внизу.

Ещё одно щупальце скользнуло по её телу, прежде чем юркнуть под подол платья. Одним плавным движением оно подцепило её трусики и стянуло их вниз, оставив лежать у щиколоток, пока другое щупальце задрало юбку платья, обнажая её восхитительную наготу передо мной и прохладным ночным воздухом.

Я почувствовал, как мурашки бегут по её коже, пока мои щупальца двигались повсюду одновременно. Одно обвило её бедро, разводя ноги в стороны передо мной, пока другое начало медленное, дразнящее исследование. Плоский кончик с присосками чертил восхитительно медленный путь вверх по внутренней стороне бедра, выбивая из неё дрожь, и я чувствовал, как её наслаждение отдаётся эхом в моём собственном теле, словно замкнутый круг чистых ощущений.

Оно поднималось выше, дразня самые чувствительные места, но так и не давая ей того, в чём она нуждалась, пока она не начала всхлипывать и прижиматься бёдрами назад ко мне в безмолвной, отчаянной мольбе.

Наконец я позволил ему скользнуть между её ног, пока не нашёл клитор, и принялся медленно водить вокруг него кругами, слегка усиливая давление присосками и вырывая из её уст стон, прозвучавший музыкой для моих ушей.

Блять, я мог кончить от одних только её тихих звуков.

Я продолжал извлекать из неё всё новые прекрасные звуки, пока её руки отчаянно не вцепились в перила, и я видел, как побелели её костяшки. Её бёдра дёрнулись навстречу, и я понял, чего она хочет: моё щупальце изогнулось внутрь, легко соскальзывая в её уже насквозь мокрую киску, пока я всаживал его в неё, не давая времени привыкнуть. Мой маленький человек сказала, что хочет погрубее, — значит, именно это она и получит.

Я добавил второе, затем третье, и, блять, — она была настолько невероятно узкой, будто всё происходило в самый первый раз. Всё моё тело отозвалось; остальные щупальца дёргались и беспокойно извивались, словно все восемь жаждали оказаться внутри неё. Мой собственный член, зажатый в штанах, мучительно напрягся, ноя от желания. Я знал с абсолютной уверенностью: если я войду в неё прямо сейчас, я не доберусь до утренних клиентов. Я буду держать её прямо здесь, на этой веранде, вбиваясь в неё до самого восхода солнца, пока мы оба не лишимся сил стоять на ногах.

— Блять, детка, ты такая потрясающая, — прорычал я, склоняясь над ней и прижимаясь грудью к её спине. — Такая охуительно узкая и мокрая для меня. Ты этого хотела? Чтобы тебя раком трахали на виду у всех?

— Да, блять, ещё, пожалуйста, Октавиус, ещё!

Мои щупальца принялись двигаться в ней, словно поршни, задавая жестокий, беспощадный ритм. Ещё одно щупальце обвило её горло — недостаточно сильно, чтобы перекрыть воздух, но достаточно ощутимо, чтобы угроза оставалась реальной, если она не будет вести себя как следует, пока я продолжал её обрабатывать. Каждый толчок выбивал крик из её губ, а её тело качалось вперёд от силы ударов, пока перила веранды жалобно поскрипывали.

Щупальца двигались внутри неё, и я чувствовал, как её внутренние стенки сжимаются вокруг меня, пытаясь затянуть ещё глубже, что лишь подстёгивало меня толкаться сильнее. Этого она и хотела — грубо, грязно и властно, — и я был более чем готов дать ей это.

Но ноющая боль в штанах становилась невыносимой, и я понимал, что нужно что-то делать. Пока три щупальца продолжали входить в неё и выходить обратно, ещё одно скользнуло к моему телу, обвившись вокруг пояса штанов и сдёрнув их ровно настолько, чтобы освободить рвущийся наружу член. Он выскочил на свободу — твёрдый, уже истекающий смазкой на кончике, отчаянно жаждущий погрузиться в неё.

Щупальце тут же обхватило толстый ствол, и сторона с присосками создала скользкое, плотное трение, когда я принялся наяривать себе, двигаясь в плавном, привычном ритме, вырвавшем низкий стон из моей груди. Кара издала тихий смешок, и я понял: она уже всё сообразила и точно знала, что я делаю.

— Пожалуйста, Октавиус, — взмолилась она хриплым от желания голосом — желания, вибрацию которого я ощущал во всём её теле. — Мне нужен твой член внутри, милый. Пожалуйста… прямо сейчас.

Я знал, что мне рано вставать и что мне следовало бы закончить всё до того, как я напрочь забуду о клиентах, но это была Кара. Кто я такой, чтобы отказывать ей? Кто я такой, чтобы отказывать себе?