Я пристроился у её входа; головка моего члена упёрлась в неё — уже растянутую и чувствительную от моих щупалец. Однако вынимать их я не стал. Вместо этого я подался вперёд, плавно входя в неё прямо рядом с ними.

Всё её тело одеревенело, когда гортанный стон сорвался из её горла: это ощущение растягивало её до предела, делая невероятно переполненной мной.

— О боже мой! — вскрикнула она, и я практически услышал, как деревянные перила трещат под её ладонями.

Когда я начал двигаться, трахая её одновременно своим членом и тремя щупальцами в сокрушительно идеальном ритме, я позволил ещё одному щупальцу поднять её ногу, пока её колено не упёрлось в перила, раскрывая её передо мной ещё сильнее, в то время как щупальце блуждало по её телу, пока не устроилось между её ягодицами, дразня тугой вход её попки. Прежде мы такого не пробовали, но теперь, когда оно оказалось там, щупальце словно обрело собственный разум, медленно пристраиваясь на месте.

— Нет, только не туда, — ахнула она с ноткой паники в голосе.

Я наклонился ниже, касаясь губами её уха:

— Я думал, ты хотела погрубее, — прошептал я, продолжая дразнить её дырочку. Одно из моих щупалец на мгновение выскользнуло из неё, разнося её влагу по тугой мышце, понимая, что, если мы собираемся это попробовать, мне нужно её подготовить.

Моё щупальце пока не проталкивалось силой. Оно просто массировало чувствительную плоть, кружа и надавливая, пока её сопротивление не начало таять. Не успел я опомниться, как она сама подалась назад навстречу ему — словно в безмолвном приглашении, — и с этим я позволил кончику щупальца медленно скользнуть внутрь.

— Ёб твою мать, — вскрикнула она, и её ругательства перетекли в стоны, когда я принялся медленно входить в неё и выходить обратно.

Ощущение было невероятным. Она была настолько целиком заполнена мной, завоёвана всеми возможными способами. Она была идеальным, извивающимся сосудом для моего наслаждения, и мысль о том, чтобы быть так глубоко внутри неё, владеть ею настолько безраздельно, была самым пьянящим чувством, которое я когда-либо знал.

Мои щупальца стянули с неё платье, подставив грудь холодному ночному воздуху, пока они скользили по её затвердевшим соскам, а присоски грубо оттягивали их, пока я продолжал вколачиваться в неё.

Она закричала так громко, что эхо разнеслось по бухте внизу, и, блять, я обожал эту женщину — каждую её черту. Она была моей, сука, только моей, и на этот раз я вошёл в неё ещё сильнее, чтобы она тоже это знала.

Я приподнял её, нуждаясь почувствовать жар её тела своей грудью, продолжая двигаться вместе с ней, пока её спина вплотную прижималась к моей груди, а она расставила ноги ещё шире, давая мне лучший угол, чтобы вбиваться в неё.

— Октавиус, я почти… — всхлипнула она срывающимся голосом.

— Кончай для меня, детка, — приказал я сдавленным голосом, чувствуя, что сам нахожусь на грани. Вид её, полностью разрушенной моими ласками, её тело, извивающееся у перил под лунным светом, — это было слишком.

— О да, да! — закричала она, и я почувствовал через нашу связь не просто поток её эмоций, но и физическую волну её сладкой разрядки, омывающей мой член и щупальца.

Низкий рык зазвучал у меня в груди, когда моя собственная разрядка накрыла меня подобно приливной волне. Я выскользнул как раз вовремя: мой член пульсировал, пока горячая, чернильная сперма брызгала на идеальный изгиб её ягодиц, стекая туда, где мои щупальца всё ещё оставались внутри неё.

Когда последняя дрожь сотрясла моё тело, я полностью извлёк из неё щупальца; ноги казались готовыми подогнуться — пока они и впрямь не подкосились, и я не рухнул на колени позади неё.

Оказавшись внизу, я воспользовался моментом: подался вперёд, пока пальцы нащупывали следы сотворённого мной безумия. Я размазал их по её коже, помечая её всем собой, пока мой язык скользил между её ног. Я развёл её ягодицы руками, и мой язык погрузился между ними, чтобы вкусить её — вкусить нас. Я вылизал её начисто, прежде чем перейти к её набухшей, чувствительной киске. Распластав язык, я провёл им по её складкам, собирая соки, а затем принялся кружить вокруг клитора.

Её тело одеревенело, когда придушенный вскрик сорвался с её губ: очередной оргазм обрушился на неё, пока её бёдра дрожали в моих руках. Я поднялся на ноги и повернул её к себе лицом, прижимая вплотную к груди и желая разделить с ней каждую крупицу этого чувства. Я держал её так, пока напряжение наконец не покинуло её тело и она не обмякла, обессиленная, в моих объятиях, тяжело дыша мне в грудь.

— Ох, блять, — выдохнула она. — Не думаю, что мой вибратор был бы на такое способен.

— Да уж, — рассмеялся я, всё ещё тяжело дыша и отходя от собственного кайфа. — В этом и был твой план с самого начала, да? Заставить меня приревновать, чтобы я остался?

Она одарила меня озорной улыбкой:

— Может быть.

Я выдохнул, покачав головой:

— Ты невыносима.