Позади себя я всё ещё чувствовала тревогу Октавиуса, но он не стал меня останавливать, и это доверие было именно тем, в чём я нуждалась. Потому что на этот раз я не убегала. Я боролась за свою жизнь, имея лишь собственный разум и колоду карт, и мне оставалось только надеяться, что этого окажется достаточно.

16

.

Октавиус

Мне всё это не нравилось. Ни единая деталь.

С той самой секунды, как карты коснулись стола, и до того, как Хьюго ухмыльнулся, словно исход уже был предрешён в его пользу, я чувствовал, что балансирую на грани, ожидая того самого момента, когда всё пойдёт наперекосяк.

Я стоял прямо за спиной Кары — достаточно близко, чтобы дотянуться до неё в случае необходимости, но достаточно далеко, чтобы не отвлекать и не нависать над ней. Мой взгляд оставался прикован к столу, пока разворачивалась партия, отслеживая каждое движение, каждое перемещение её рук и каждую тень эмоций, мелькавшую на лице Хьюго.

Раздача следовала за раздачей, а фишки, которые достал Хьюго, аккуратными стопками высились между ними; их негромкое позвякивание было единственным звуком, нарушавшим удушающую тишину, повисшую в коттедже.

Хьюго был оборотнем-акулой, и я знал, что он владеет магией. Я позволил своему восприятию расшириться, инстинктивно выискивая её, выискивая любой признак того, что он может жульничать. Но я ничего не почувствовал. Ни колебания, ни искажения — ничего, что указывало бы на вмешательство.

Мне хотелось верить, что это означало честную игру, но это ничуть не ослабляло напряжение, нараставшее внутри меня. Потому что, если он не использовал магию, а его стопка фишек была настолько внушительной, значит, он действительно хорошо играл. А это означало, что мне оставалось лишь надеяться, что Кара играет лучше.

Мой взгляд метнулся к ней: во всём её облике сквозило спокойствие. Пальцы легко скользили по картам, и, несмотря на то что на кону стояло абсолютно всё, в её позе не было ни капли скованности. Напротив, она выглядела расслабленной.

Что ж, спокойным из нас двоих был только один, потому что я не мог удержаться и мерил шагами пол за её спиной, ловя мимолётные взгляды на её лицо каждый раз, когда проходил мимо, — и даже оно было настолько невозмутимым, будто происходящее её вовсе не тревожило.

Я понял, что видел её настолько спокойной лишь после прикосновения моих щупалец, и почему она не сходила с ума от переживаний так, как я, было выше моего понимания. Ведь это было опасно. Это была магия крови — связывающая и окончательная, — и если она проиграет, я ничего не смогу сделать, чтобы помешать Хьюго забрать её обратно к Завьеру, хотя это и не значило, что я не попытаюсь.

Я заставил себя поверить ей. В конце концов, она сама предложила эту сделку, а значит, верила в свою победу, и я не мог позволить своему страху, гневу или вечному инстинкту защищать её помешать этому.

Прошла ещё одна раздача, и Хьюго слегка откинулся назад; довольное выражение мелькнуло на его лице, когда он придвинул свои фишки вперёд. Кара не отреагировала. Она даже бровью не повела, не дав ему ни единой зацепки, и от этого во мне тихо всколыхнулась гордость. Она больше не была той девушкой, что переступила порог игорного притона все те годы назад. Теперь она стала сильнее, умнее, и с ней всё будет в порядке. Я обязан был в это верить.

Раздача шла за раздачей, и фишки продолжали сдвигаться в сторону Хьюго, пока стопка перед Карой неуклонно таяла.

Хьюго снова откинулся на спинку стула, перекатывая фишку между пальцами:

— Сдаёшь позиции, — небрежно произнёс он. — Я ожидал большего сопротивления.

Кара не поддалась на провокацию. Она едва удостоила его взглядом, снова сбрасывая карты в пас:

— Я сопротивляюсь, — ровно ответила она. — Ты просто этого не видишь.

Хьюго пренебрежительно усмехнулся:

— Это потому, что смотреть не на что.

Раздали новые карты, и на этот раз я слегка сместился за её спиной, бросив взгляд на карты в её руках прямо перед тем, как она сдвинула их вперёд и снова ушла в пас. Замешательство кольнуло меня: хоть я и не был экспертом в этой игре, даже с моего места было видно, что у неё сильная комбинация — та, что вполне могла бы побить его карты. И всё же она спасовала.

Если только…

Я замер, наблюдая внимательнее, пока шла следующая раздача. Вышел флоп, затем тёрн, затем ривер, и мне пришлось подавить улыбку. В этом раунде у неё была сильная комбинация, без всяких сомнений. И всё же она снова сбросила карты. Эта рука была даже лучше предыдущей — судя по тому, что я помнил, она легко входила в число старших комбинаций.

И тут до меня дошло.

Она не проигрывала. Она скармливала ему эти раздачи, позволяя набраться уверенности, заставляя поверить, будто он контролирует игру.

Блеф.

Вот что она делала. Она объясняла мне этот самый приём, когда мы играли, говоря, что дело не всегда в картах. Иногда всё решала история, которую ты рассказывал. И прямо сейчас она рассказывала ему именно то, что он хотел услышать.

Хьюго наклонился вперёд, сдвигая ещё больше фишек в центр, и уверенность практически лучилась от него: