Я рассказал Мине о человеческой природе Кары — вернее, Кара рассказала сама. Ей нужно было, чтобы знал ещё хоть кто-то, кто помог бы немного облегчить груз этой тайны, и я знал, что Мина идеально подходит для этого. Мине было плевать на подобные условности. Она видела личность прежде всего остального, видела, кто перед ней, а не что. И честно говоря, Каре нужно было больше таких людей, вообще больше друзей после стольких лет одиночества. А Мине… что ж, Мине для разнообразия нужен был новый собеседник. Возможно, это было своего рода эгоистичное облегчение с обеих сторон, но в итоге всё сложилось к лучшему для обеих.

— Мина, ну почему ты обязательно должна быть такой невыносимой? — пробормотал я.

— А что? — пожала она плечами с совершенно невозмутимым видом. — Она мне нравится, и я считаю, что она хорошо на тебя влияет. К тому же, — добавила она с ухмылкой, — если вы поженитесь, город уже никак не сможет вышвырнуть её на законных основаниях.

Это было правдой, но всё же слишком поспешным шагом. И хотя Кара пробуждала во мне импульсивность, возможно, разговоры о свадебных приглашениях стоило отложить хотя бы месяца на три.

— Ты и вправду обдумываешь это, — поддразнила Мина, явно заметив перемену в выражении моего лица. — Что ж, просто сообщи мне подробности, и я всё спланирую. Уверена, мы сможем заказать кейтеринг в «Солёной сирене», и я уже знаю идеальный десерт для банкета из кафе «Плавник». — Она повернулась к выходу. — Повеселитесь, — бросила она через плечо, подмигнув, прежде чем уйти на вечер.

Я лишь закатил глаза, хотя не мог до конца отрицать правду в её словах, даже если бы захотел. Отогнав эти мысли, я вышел в приёмную, и моё сердце сжалось в ту же секунду, как я увидел её.

Кара стояла в комнате ожидания, рассеянно вертя в руках одну из безвкусных настольных ламп Мины на стойке администратора — нелепую вещицу в форме морской раковины с крошечными светящимися жемчужинами и расписными кораллами, обвивающими основание. Она была так чертовски красива: завитые волосы, цветок, заправленный за ухо. На ней были розовые туфли на каблуках и подходящее к ним платье в цветочек — цветы, которые я не опознал бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — но это не имело значения, потому что выглядела она потрясающе.

Она выглядела словно пинап-модель, рекламирующая машины в автосалоне, и чёрт побери, будь это так, у меня их сейчас было бы штук пятьдесят.

— Готова к ужину? — окликнул я её, небрежно прислонившись к дверному проёму. — Или предпочтёшь и дальше ощупывать сомнительный дизайнерский вкус Мины?

Она развернулась так быстро, что я не сразу понял, как напугал её: лампа едва не выскользнула из её рук. Одно из моих щупалец метнулось вперёд, перехватив её до того, как она ударилась о пол, и аккуратно вернуло на стойку. Хотя, честно говоря, вряд ли я оказал кому-то услугу — позволить этой уродливой штуковине разбиться было бы настоящим благословением, — но Мине нравилась Кара, и я не собирался рисковать их отношениями из-за какой-то безвкусной лампы.

— Спасибо, — сказала Кара, поправляя её на месте так, будто ничего не произошло. — И да, я умираю с голоду.

— Тогда идём, — ответил я, уже направляя её к выходу. Я запер салон за нашими спинами и пошёл с ней в ногу, а моё внимание уже снова переключилось на неё — так, как это происходило всегда.

***

Мы шли по городу — это незаметно стало для нас привычным ритуалом. Кара стала увереннее чувствовать себя на публике, и, хотя мне не хотелось казаться самодовольным, я знал, что отчасти это связано с тем, что я всегда был рядом. Было приятно заново исследовать Бухту Полумесяца так, как я давно уже не делал, но теперь присутствие человека, с которым можно разделить эти впечатления, меняло абсолютно всё. Бухта Полумесяца в чём-то походила на обычный маленький городок, но с весьма необычными жителями, и было почти умилительно смотреть на всё это глазами Кары. Вещи, способные напугать большинство людей, — мелкие странности, вплетённые здесь в повседневную жизнь, — казалось, лишь ещё больше интриговали её.

Мы часто заглядывали в такие места, как рынок «Моряк», где она упорно дегустировала каждый сомнительный кусочек, что ей предлагали, и почему-то приходила в восторг от каждого. Ещё было кафе «Плавник», где у неё развилась странная одержимость ночной выпечкой и где она каким-то образом уговорила владельца научить её готовить пирожное с нуля. А ещё — лавочка морских раковин у доков, где она провела непозволительно много времени, рассуждая о том, какая из них «кажется самой волшебной», прежде чем уйти с тремя штуками, каждая из которых, судя по всему, служила своей особой цели.

Мы исследовали и более тихие уголки: например, Пеликаний пирс на закате, потягивая кофе из фудтрака «Поймал — отпусти» и наслаждаясь морским бризом и живописными красками, расцвечивавшими вечернее небо. А когда солнце садилось и луна поднималась высоко, она всегда настаивала на том, чтобы мы исследовали бухту — мою бухту, которая постепенно становилась нашей общей.