В его облике снова появляется та трещина, почти как трещина, обнажающая уязвимость.

— Я думаю… — начинает он, но затем быстро моргает и глубоко вдыхает, глядя вперед. — Давай просто доедем до бара. Нам обоим нужно выпить.

Глава 8

Эта проклятая ракушка заговорила моим голосом.

За шесть лет и тринадцать попыток она ни разу так не делала. Она всегда болтает о поверхностном влечении, чьем-то любопытстве, мимолетном интересе к сереброволосому бармену с печальной историей.

Она никогда не говорила о том, что я чувствую.

И ее задница? Не могла она упомянуть, что мне нравится, как она постоянно заправляет волосы за уши, или как дрожат ее губы, когда она хочет по-настоящему рассмеяться? Теперь она, наверное, думает, что я только и делаю, что пялюсь на ее задницу, которая, кстати, очень красивой формы.

Когда я смотрю на нее и допускаю мысль, что она — моя настоящая истинная пара, мое тело оживает, как дремлющий зверь. Будто мне разрешено хотеть ее, зная, что мне не придется прощаться. И защищать ее тоже. Потому что если она действительно моя, Таласса может отправиться нахер со своим проклятием.

Я действительно смирился со своей судьбой с этой морской ведьмой, пока одна писательница романов с треснутым чехлом на телефоне не принесла мою ракушку в бар, и правила вдруг изменились.

Я сжимаю руль и не отрываю глаз от дороги, потому что смотреть на нее сейчас кажется опасным. Она сидит на пассажирском сиденье со своей сумкой для ноутбука и ракушкой, которая последовала за ней, как бездомное животное. То, как она назвала ее «Шелли», вызывает в груди что-то, что я не могу объяснить.

Я хочу заботиться о ней.

Не в том абстрактном смысле, в котором я чувствовал ответственность за остальных — вину за то, что втянул еще одного невинного человека в орбиту Талассы. Я хочу убедиться, что она позавтракала. Я хочу знать, почему она смеется именно так, когда роняет вещи, будто радость застает ее врасплох. Я хочу встать между ней и каждым цветочным горшком, каждой чайкой и каждой унцией темной магии, которую Таласса посылает ей на пути.

Черт, я забыл, каково это — хотеть кого-то.

С другими я держал дистанцию, потому что хотеть то, что я не мог иметь, казалось жестокостью, и для них, и для меня. Я не позволял себе смотреть слишком долго или слишком много думать, потому что какой в этом смысл? Ракушка уйдет дальше, и они тоже, а я вернусь к протиранию стойки и отсутствию чувств.

Но ракушка не уходит. Она становится громче. Она заговорила моим голосом. И когда Фредди ухмыльнулась мне с верхней ступеньки и сказала «Это забавно слышать», во мне открылось что-то, о чем я даже не знал, что оно все еще существует.

Я мельком смотрю на нее. Она смотрит в окно, теребит ремешок сумки, ракушка мягко пульсирует между нами.

Да. Я не позволю ничему коснуться ее.

Глава 9

«Риптайд» на самом деле удивительное место, чтобы писать книгу.

Здесь так много интересных людей, за которыми можно наблюдать, а ветерок из открытого проема, выходящего на океан, просто божественный. Наверное, стоит уточнить, что я на самом деле не так много пишу, но это прекрасное место, чтобы посидеть и раствориться в атмосфере.

Лиам ходит так, будто он здесь хозяин, и перемена мгновенна. Осторожный, сдержанный мужчина из машины становится текучим и уверенным. Он шутит с завсегдатаями, наливает без меры, ловит бокал в воздухе, когда кто-то сбивает его со стойки, и делает все это с легкостью, которая выглядит абсолютно естественно.

Это заставляет меня задуматься о нем — например, всегда ли он работал в таком месте? Я ведь тоже не собиралась становиться писательницей, и тем не менее я здесь. На самом деле я училась на бизнес-направлении, работала в отделе кадров, пока успех моих книг не взлетел.

Я уже узнала, что вторая барменша — Кира, ее розоватая кожа феи кораллов (да, я и это уже выяснила) очень гипнотизирует. Она замечает меня, замечает Лиама, замечает ноутбук, который я раскладываю в дальнем конце стойки, и направляется ко мне с широкой улыбкой.

— Писательница вернулась, — говорит она, ставя передо мной воду.

— О, да, просто ищу постоянное место для работы, — отвечаю я, не имея никакой истории, объясняющей, почему я буду постоянно торчать рядом с Лиамом.

Ее брови взлетают вверх, она смотрит на Лиама. Он бросает на нее взгляд, который силой тысячи слов говорит «не надо», и она возвращает внимание ко мне, ухмыляясь еще шире.

— Интересно.

Тут мэрмен обходит стойку и машет рукой в ее сторону.

— Оставь ее в покое… иди-ка поработай.

— Как скажешь, любимый.

Он закатывает глаза, а мое сердце ускоряется, когда он садится в кабинку напротив меня. Он машет рукой в сторону стойки.

— Я займусь, чтобы тебя не беспокоили. Прости за это. — Он наклоняется вперед, предплечья на стойке, татуировки на виду. — Пишешь? — Он кивает на мой все еще закрытый ноутбук.