Моя попытка подавить смех просто заставляет меня звучать нелепо, поэтому я позволяю себе рассмеяться по-настоящему. Повисает почти неловкая энергия, будто мы оба осознаем, что нам, возможно, нравится происходящее больше, чем мы показываем, но мы не знаем, как подобрать слова.

Он показывает мне дом, небрежно размахивая руками во время экскурсии. Это смесь грубых, холодных поверхностей и мягких тканей. Повсюду книги, многие из которых излучают неземное очарование, будто внутри них магия.

Гостевая комната наверху, мансарда с кроватью, стоящей лицом к окну, за которым только океан и небо. Простыни темно-серые, одеяло тяжелое.

— Ванная там, — говорит он, поднимая руку влево. — Полотенца в шкафу. — Когда он поворачивается, чтобы оглядеть меня, он вздыхает. — Что случилось?

— О, — говорю я, пытаясь скрыть все, что только что почувствовала. — Хм, нет, все отлично.

Под «отлично» я имею в виду, что отсутствие стен, отделяющих меня от остальной части дома, слегка отвлекает.

Он оглядывается, будто пытается понять по контексту.

— А, я понял. Это мансарда, да?

— Ладно, не хочу быть слишком придирчивой или что-то в этом роде, но здесь не хватает приватности. — Я изо всех сил стараюсь быть вежливой.

Он трет затылок.

— Ты всегда можешь занять мою комнату, если хочешь приватности. Я могу…

— О, нет, — говорю я, потому что это слишком интимно. — Это нормально. Слушай, это временно.

— Надеюсь, что нет.

Я на самом деле начинаю смеяться на этот раз, потому что ракушка этажом ниже, и довольно забавно слышать ее почти приглушенно на расстоянии. Лиам присоединяется к смеху.

— Ладно, давай просто попробуем так, как тебе удобно, хорошо? Я могу быть пореже в гостиной, пока не пойму, что ты встала, если хочешь.

Теперь мне становится совестно, потому что этот горячий мэрмен пытается сделать мне лучше, хотя не обязан. Я машу ему рукой.

— О, пожалуйста, все нормально. Это твой дом. Я же не сплю голой или что-то в этом роде.

Его взгляд слишком быстро метается в мою сторону, будто ему очень любопытно, и я ожидаю, что ракушка разрядит обстановку… но она молчит.

— В общем, — говорю я, прочищая горло. — Как насчет того, чтобы затащить чемоданы наверх?

— О, я сам отнесу, госпожа писательница. Не беспокойся об этом. Не в моем доме.

Он дарит мне игривую улыбку, прежде чем повернуться ко мне спиной. Мои плечи сразу опускаются, будто я пытаюсь оправиться от только что произошедшего. Особенно потому что мне нравится, как он назвал меня «госпожа писательница». Или что он такой джентльмен, тогда как Томми, оглядываясь назад, и близко не был таким обходительным.

Я не очень знаю, что делать, поэтому просто стою и жду, осматриваясь. Мне нравится, как здесь пахнет океаном, будто здесь постоянный запах соленого бриза. Я, наверное, навсегда буду ассоциировать этот запах с Лиамом. Он с легкостью поднимает мои вещи наверх и ставит их у стены. После этого он стоит и оглядывается, будто есть что-то еще, что можно сказать или показать, что облегчит эту ситуацию.

— Это странно, — говорю я, но с улыбкой на лице, чтобы смягчить слова.

— Какая часть?

Я усмехаюсь.

— Все. — Затем я вздыхаю, стоя в доме этого незнакомца. — Мне кажется, я должна была быть осторожнее, переезжая в твой дом, когда ничего о тебе не знаю.

— Ну, может быть, — говорит он с ухмылкой. — Но в другие дома точно не переезжай… Честно, мне просто плохо, что ты в это впуталась. — Его взгляд становится тверже. — Мне также не нравится, что она сегодня направила на тебя свою магию. Если бы не это, я бы не настаивал.

Боже, обязательно ли ему быть таким милым? Он горячий, заботливый и мэрмен.

— Спасибо, — говорю я, и я серьезно. — За латте. И за комнату. И за попытку сделать это не таким странным, как могло бы быть.

— Я не думаю, что это вообще возможно на данном этапе. — Он скрещивает руки и опирается на перила мансарды, в его взгляде снова появляется интенсивность, от которой я чувствую себя одновременно и изучаемой, и электризованной. — Так, мне скоро нужно в бар. Я закрываю другую смену, потому что кто-то заболел. И учитывая то, что случилось сегодня утром, я бы предпочел не оставлять тебя здесь одну.

— О, да, — говорю я, вспоминая, как мы упоминали, что я буду работать там. — Я не могу просто остаться здесь, ты так не думаешь?

— Я хочу, чтобы ты была там, где я могу тебя видеть. — Он говорит это небрежно, будто это практическая вещь. Но в этом есть вес, не соответствующий тону, и мы оба это слышим.

— Очень заботливо с твоей стороны.

— Это мой бардак, в который ты влипла, так что ты не пострадаешь на моих глазах. К тому же я должен тебе настоящий напиток. Вчерашняя дайкири была под принуждением.

— Это была отличная дайкири, на самом деле.

— Тем более причин прийти в бар, Фредди. — Он говорит это мягче теперь, и мое имя в его голосе снова делает то самое, когда мои коленные чашечки начинают сомневаться в своей структурной целостности.

— Ладно. Дай мне взять ноутбук. Если меня будет нянчить мэрмен, я хотя бы притворюсь, что работаю над книгой.