Через несколько мгновений я почувствовал знакомое гудение, и моя великолепная ведьма показалась из-за дюн; она с трудом тащила по песку то, что выглядело как сложенные трибуны. За ней следовал бесячий накачанный тюлень — нет, морской лев. От этого чувака пахло добычей. На нем была выцветшая футболка службы спасения, специально обтягивающая грудь и бицепсы. Уж я-то знаю. Это была моя фишка, когда меня заставляли надевать футболку. Он увидел, что ей тяжело, забрал у нее весь каркас трибун, словно он ничего не весил, и сказал что-то, от чего она рассмеялась.

Он заставил ее рассмеяться — с первой попытки, без видимых усилий.

Акула всплыла на поверхность: медленно и не поддаваясь голосу разума. У акулы было свое мнение об оборотнях, которые таскают тяжести и заставляют ведьм смеяться.

Я пересек пляж. Селена увидела, что я приближаюсь, и вся подобралась, словно готовясь к бою, что было лестно. Качок тоже увидел меня и опустил трибуны, видимо, решив, что ему могут понадобиться руки.

— Чейз Перес. — Я протянул ему руку. Он посмотрел на нее так, будто я предложил ему рекламную листовку.

— Я знаю, кто ты такой. Я серфер.

— Да? И где ты…

— В Мэверикс, в девятнадцать. Меня зовут Эллиот, и через год я был в спасательной команде. — Его челюсти сжались. — В год урагана. В тот сезон мы сняли троих пацанов со скал, потому что они насмотрелись, как Эль Тибурон гоняется за штормовыми волнами, и решили, что в этом и заключается серфинг. Ты превращаешь океан в дешевый трюк. А некоторым из нас приходится разгребать последствия.

Ауч. Значит, из тех парней, что вечно ноют «ты разрушил серфинг».

— Гоняться за штормом — это и есть серфинг. Но то, что я это знаю, делает меня профи, а тебя… обслуживающим персоналом?

— Некоторые из нас любят океан не только за ту славу, которую он может принести. — О, он уже закипал. Я чувствовал, как животное внутри него пытается — ну, как там называется это нелепое передвижение морских львов по пляжу — вырваться наружу.

— Ты оборотень, да? Морской лев? Я парень с Восточного побережья, никогда такого не пробовал. — В моей ухмылке мелькнули все мои острые зубы.

— Ах ты, сукин… — Он поднял кулак.

— Так, всё, хватит. — Селена встала между нами и положила руку ему на грудь. О, вот это мне совсем не понравилось. Она повернула голову ко мне, свирепо сверкая глазами.

Я продолжал ухмыляться. Она закатила глаза, но не смогла скрыть ухмылку, промелькнувшую под этим жестом. Одно очко в мою пользу.

— В любом случае, — Усатый взял себя в руки, отвернувшись от меня — к ней, — остальные трибуны возле настила. Я всё устрою. Остальная команда спасателей уже там. — Он многозначительно посмотрел на меня. — Здесь местные заботятся о своих.

— О, я уже видел, насколько щедрым может быть здешнее сообщество. Должно быть, отнимает кучу энергии. Поздние ночи. Многократные, изматывающие…

— Это были совместные усилия. — Селена оскалила зубы: мелкие и тупые. Очаровательно.

— О, а меня ты на это не пригласила. — И, о, теперь она тоже была злой. Идеально.

— Некоторые места просто защищают себя сами. — Эллиот снова поднял каркас — играя мускулами, отметил я про себя — в полном неведении. — Бухта дает всё необходимое. Это природа. Некоторые вещи просто нельзя подделать.

— Некоторые вещи и вправду нельзя подделать. — Я посмотрел на Селену. Селена посмотрела в ответ, и в ней было куда больше от хищника, чем во мне.

Она наклонилась ближе и прошипела мне на ухо:

— Прекрати это. Я тебя убью.

— Если это значит, что ты раздавишь меня своими прекрасными бедрами, я согласен. — Я отступил назад, пока она не успела привести угрозу в исполнение.

Она делала вид, что злится, но ее пульс бешено колотился. Я слышал его, видел, как он бьется под кожей на ее шее. Ей это нравилось, и я собирался показать ей, что не проигрываю морским млекопитающим.

— В общем, мы видели твою табличку и пришли играть. Мы с Таннером уже записались.

— Разве? — Таннер, как всегда, подвел меня в самый критический момент.

Эллиот нахмурился.

— Турнир совпадает по времени с твоим финалом. Ты не сможешь участвовать.

— Вот как? — Я приподнял бровь, глядя на Селену, и ей хотя бы хватило совести выглядеть виноватой за то, что она использовала меня для саботажа моего же спонсора ради своего любимого проекта. — Ну, тогда как насчет разминочного сета прямо сейчас? Мы против вас двоих.

— Мы тут вообще-то всё обустраиваем, — сказал Эллиот.

— Испугался?

Это был дешевый прием, но дешевые приемы всегда работают. Эллиот был оборотнем, серфером и местным, и от слова «испугался» он вспыхнул, как сигнальная ракета. Он посмотрел на Селену. Селена посмотрела на меня, и под всей этой яростью проступило нечто иное — дикое, пахнущее кровью в воде.

— Ты в деле, Челюсти. Один сет. До двадцати одного.

***

Площадка была готова, сетка натянута на нужную высоту, песок разровнен.