Мое сердце все еще колотилось в груди, когда я вернулась в «Укус акулы».

21–11 против двух профессиональных спортсменов. У меня ныло плечо, между пальцами ног забился песок, и я утерла нос Чейзу Пересу на глазах у доброй половины набережной. Я наконец-то его одолела.

Кто-то заснял это на видео, и, пока ролик стремительно набирал просмотры, через форму регистрации на турнир добавилось пятнадцать новых заявок. Я не светилась, как после нашего секса, но то пустующее место внутри меня теперь казалось заполненным. Не гудящим и переполненным до краев, а дарящим более естественное чувство — будто я это заслужила.

Ты всё еще в форме.

Я улыбнулась своим мыслям, пока мыла блендер для нового заказа смузи. Я наблюдала за молодой семьей, играющей у кромки воды; их дочь строила эпичный замок из песка. Я подняла взгляд на Эль Сольдадо, и он кивнул. Он спикировал вниз, выхватил у меня из рук редкое синее морское стеклышко, которое я ему протянула, затем пролетел над пляжем и бросил его прямо рядом с девочкой. Она взвизгнула и тут же водрузила его, словно венец, на верхушку своей самой высокой башни. Остаток дня пролетел незаметно.

А потом я почувствовала её.

Когда появилась моя мать, энергетика на пляже изменилась — она словно изогнулась вокруг нее, втянутая в ее гигантскую гравитационную орбиту. Я провела достаточно времени своей жизни, наблюдая за этим, так что могла почувствовать эту рябь из-за прилавка, даже не поднимая головы.

Я закончила готовить боул с асаи, над которым работала, улыбнулась женщине, забравшей его, и лишь потом повернулась к матери.

— Ми корасон! Вот ты где. — Она обвела закусочную взглядом, будто оценивала ее для покупателя.

— Мама, я как раз закрываюсь…

— Как мило. Это что-то новенькое? — Она дотронулась до музыки ветра, которую я повесила возле кассы. — Я сегодня видела одно видео. Сандра прислала — помнишь Сандру, из моего круга? Она сказала: «Марина, это не твоя ли дочь? Играет в волейбол с Эль Тибуроном?»

— Побеждает Эль Тибурона.

— Ммм. — Она уже смотрела поверх моей головы, на доску с меню. — Ты все еще делаешь ту штуку с манго? Не утруждай себя. В общем, я посмотрела его и подумала: что ж. Этот ее маленький турнир наконец-то становится интересным.

Наконец-то. После восьми лет тяжелого труда и тысяч долларов, которые я собрала для этого города.

— Это всё тот же турнир, мама. Он всегда был…

— Так что я решила привести всех. — Она сказала это так, словно одаривала меня милостью, о которой я сама просила. — Всю общину. Сандру, сестер Вега, некоторых из прибрежных семей с севера. В любом случае, они уже здесь ради моих волн. Нам понадобятся места для зрителей, разумеется — где-нибудь в тени. Я скину тебе цифры. — Она наконец-то встретилась со мной взглядом. — Справишься?

— На самом деле это немного другой формат мероприятия… — начала я, но она меня не слушала.

— Для тебя это будет прекрасная реклама. — Она снова смотрела мимо меня, на этот раз на собственное отражение в окне, поправляя сережку. — Все вечно спрашивают, чем ты тут занимаешься. Теперь мне наконец-то будет что им показать. О, это будет просто идеально.

Что им показать.

Восемь лет, и я стала чего-то стоить лишь в тот день, когда по ту сторону моей сетки оказался знаменитый мужчина.

Я задышала. Вдох, выдох, вдох, выдох.

— Хорошо. Мы придумаем что-нибудь с местами в тени.

— И этот мальчик Перес. — В ее улыбке сквозил голод, и мне это совершенно не понравилось. — Боже мой, миха. Фотографии не передают и половины, не так ли? Эта линия челюсти, и эти татуировки. Какие у него плечи. Будь я на двадцать лет моложе. — Она рассмеялась, искренне довольная собой. — Если честно, даже сейчас…

— Мама.

— А что? Мне не запрещено смотреть. Он самое интересное из всего, что заносило в эту бухту за последние десять лет. — Она взяла свою сумку. — Именно поэтому я встречаюсь с ним сегодня вечером. Вообще-то, прямо сейчас — я уже иду. Выпьем в «Соленой сирене». Поговорим о волнах, о том, что океан может ему предложить. Такие мужчины понимают толк в одолжениях.

Она задержалась в дверях, а я мысленно молила, чтобы она просто ушла, просто оставила всё таким же сломанным, каким оно уже было.

— И не переживай — я упомяну о тебе, замолвлю словечко. Это ведь не повредит, когда за турнир ручается кто-то вроде меня. Вероятно, он даже не знал, чем ты тут занимаешься.

Кувшин блендера треснул в моей руке. Лишь тонкая, как волосок, трещинка под моими пальцами, где проскочила магия, прежде чем я успела ее поймать. Она не заметила. Она ни разу в жизни этого не замечала.

— Он зарегистрировался, — сказала я.

— Ну конечно, миха. — Улыбка, предназначавшаяся ее невидимой аудитории. — Я так рада, что ты наконец-то видишь результаты всего… этого. — Она обвела рукой закусочную, вывеску, меня. — Надень что-нибудь красивое в эти выходные. Теперь люди будут на нас смотреть.

На нас.