К одиннадцати часам я отняла у него два часа времени и большую часть хорошего настроения; моя футболка взмокла на спине, а чувство пустоты захватило всю грудь.

К полудню он приспособился, и его оплачиваемые часы взлетели до небес. Он прошел треть северного участка, а у меня закончилась магия.

— Усердно трудимся?

Ну конечно, он пришел посмотреть на меня, когда я вся взмокла и была похожа на черт-те что.

Надо мной стоял Чейз в шортах для серфинга и футболке «РипТайд», потный, словно только что с тренировки, и держал в руках два смузи. Выглядел он загорелым и бесяче привлекательным.

— Ты загораживаешь мне солнце.

— А ты шпионишь за окружным подрядчиком. — Он сел рядом без приглашения — он постоянно так делал — и воткнул оба стакана в песок, словно вкусные оранжевые флажки. — Манго-банан. Лупе подсказала твой заказ.

— Лупе ходит по тонкому льду. Что ты здесь делаешь?

— Пляж — общественное место.

— Чейз.

— Дерек хочет снять с дрона кадры обследования для «ролика о прозрачности процесса». — Он изобразил пальцами кавычки с совершенно невозмутимым лицом. — Я пришел сказать, что сроки сдвинулись. Грег нанят только до трех. Они хотят, чтобы северный участок был закончен сегодня.

Я посмотрела на Грега. Выполнена только треть, серьезная задержка, но в голове уже звенел сигнал пустого бака. Чейз окинул меня взглядом, и я поняла, что он всё знает.

— Ты на нуле.

— Я в порядке.

— Ты бледная как смерть, Торрес. Ты истекала силой всё утро. Я могу… — он в разочаровании махнул рукой на воздух между нами, — я чувствую это, окей? С моей стороны, это тоже та еще проблема. Инструкцию мне никто не выдавал. Я оборотень, а не знахарь. Но я знаю, что тебе нужна подзарядка.

— Я не собираюсь трахаться с тобой на пляже в полдень.

— В сорока футах позади нас есть вышка спасателей.

— Она признана аварийной.

— И что?

— Нет.

Он наклонился слишком близко, между нами проскочила искра статического электричества.

— Потому что нас могут увидеть, или потому что тебе слишком нравится это чувство? Боишься, что подсядешь?

Я оттолкнула его, а он в ответ обхватил мои ноги своими и, перекатившись, оказался сверху. Моя магия вспыхнула, когда он устроился между моими бедрами, и вокруг нас закружился песчаный вихрь.

Грег оторвал взгляд от экрана.

Мы оба замерли, пока он не вернулся к своим полосам, в надежде, что морская трава нас скрыла.

— Я тебе нужен, Торрес. — Его губы уже скользили по моей шее, и каждая клеточка моего тела вспыхнула.

— У нас были правила. Только один раз.

— Нет, ты сказала «пока «РипТайд» не уберется с твоего пляжа». И посмотри, они всё ещё здесь. — Но он отстранился, спрятавшись за своей ухмылкой, и от этой ухмылки стало только хуже, потому что теперь я знала, для чего она нужна. — У тебя нет сил, а Грег вот-вот пройдется по первому гнезду.

Он встал, отряхнул песок и кивнул в сторону пляжа.

— Вышка открыта. Я буду там. Заряжайся или нет, бруха, но если Грег раздавит это гнездо, не говори мне, что всё это ради черепах.

Он ушел по пляжу, прихватив оба смузи, потому что был мелочным ублюдком, а я осталась лежать в своей широкополой шляпе, злясь на него, на Грега, на магию, которая тянулась вслед за ним, как дюнная трава тянется за ветром с берега.

Грег начал новую полосу.

Я посмотрела на вышку, потом на Грега, потом на Эль Сольдадо, который приземлился рядом со мной.

— Ни слова, — предупредила я, и он воркнул.

***

Я толкнула дверь вышки, на которой висела табличка «АВАРИЙНАЯ», что показалось мне слишком уж метким комментарием.

Он сидел на старой скамейке для снаряжения в полосатом свете, пробивавшемся сквозь жалюзи, пил мой смузи и выглядел абсолютно расслабленным в месте, которое могло рухнуть под нами в любую секунду.

— Это мое.

— Трофей. — Но он всё равно протянул его мне. Из принципа я не взяла его сразу, но потом жажда взяла верх, и у него хватило такта не улыбаться по этому поводу, что было хуже любой улыбки.

Через окно, выходящее на море, я видела Грега; его тележка катилась вперед, словно эпически медленный обратный отсчет до катастрофы.

— Время идет, — сказал Чейз.

— Это всё не из-за тебя.

— Конечно. — Всё тот же идеально спокойный тон.

Я пересекла комнату, схватила его спонсорскую футболку и поцеловала так, словно мы были на войне.

В этот раз всё было иначе. Мотель был марафоном, как бы я ни старалась его ускорить. Это был спринт — всё или ничего. Его руки легли мне под бедра, и я забралась к нему на колени, потому что если я и собиралась это сделать — а сделать это нужно было срочно, — то я буду сверху, не сводя глаз с окна и с разворачивающейся перед нами битвы.

— Всё еще исключительно деловой подход? — спросил он, уткнувшись мне в шею.

— Заткнись и…