— Знаю я эту речь. — Он стянул с меня футболку через голову, его губы скользнули по ключице, по груди; сегодня в нем не было ни капли терпения. Та тщательность, с которой он действовал в мотеле, сменилась чем-то более голодным и злым, что меня вполне устраивало. Первый щелчок статического электричества проскочил от его губ к моей коже, и моя магия потянулась к нему, как подсолнух к свету. — Господи, ты совсем пустая, — пробормотал он. — Какая же упрямая. Довела себя до такого состояния назло…

— Это не назло…

— Назло. Ты бы скорее в обморок упала, чем постучала в мою дверь дважды за неделю. Но не волнуйся, детка, я тебя наполню. — Я грубо потянула его за волосы — не для того, чтобы прекратить спор, а чтобы подогреть его. Он простонал, уже уловив мой настрой.

У шорт для серфинга есть одно достоинство — скорость.

Заминка со шнуровкой и резинкой, его руки, оставляющие синяки на моих бедрах, пока он оттягивал в сторону мой купальник, а затем я опустилась на него, и вся вышка загудела. Старая, выгоревшая на солнце спасательная доска загремела на стене, тридцатилетний песок с дрожью поднялся из щелей в половицах, закружив вокруг нас медленной, мерцающей дымкой. Магия чуть не перевернула меня.

— Блядь, Селена…

— Тихо, — выдохнула я. Кому это было адресовано — ему, вышке или мне самой? Я не была уверена.

— Это ты тут сияешь ярче маяка.

Я посмотрела вниз. Золото уже доходило до запястий, свет просачивался сквозь щели в жалюзи.

Он переплел свои пальцы с моими — борьба это или нежность, было совершенно неясно; с ним всё казалось и тем, и другим одновременно — и прижал мои руки за моей спиной, заставляя выгнуться навстречу ему. Он сильно прикусил мой сосок.

— Дай мне укусить тебя, детка.

— Ты уже это сделал. — Бедра горели, но именно этого я и жаждала — контролировать, куда он попадает внутри меня, тереться о него с каждым толчком.

— Это была ерунда. Я хочу по-настоящему.

— Останется след.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и тьма снова поглотила радужки его глаз.

— В этом и смысл.

— Ни за что.

Он застонал, и песчаная дымка закружилась вокруг нас плотнее; его губы нашли мое ухо, и он прошептал низким, сорванным голосом, который не принадлежал ни Чейзу из «РипТайд», ни Эль Тибурону:

— От меня не спрячешься, детка. Канал открыт, Селена. Он открыт в обе стороны…

— Хватит болтать…

— Заставь меня.

И я заставила. Я двигалась на нем всё быстрее — время уходило, свет разгорался ярче, — я яростно гналась за этим светом, как когда-то за матчболом: с первобытным голодом, который я свернула и убрала в долгий ящик много лет назад.

Его глаза закатились, он схватил меня за бедра, пальцы впились в кожу, пока он поднимал и опускал меня, и с его губ срывались идеальные, сдавленные стоны.

— Хочешь этого?

— Я думала, мне нельзя болтать?

— Бывают исключения.

Он потянулся между нами, его пальцы начали вырисовывать на моем клиторе идеальные, ритмичные круги, синхронно с толчками его бедер.

— Я хочу, чтобы ты кончила так сильно, чтобы весь пляж об этом узнал.

— Так дай мне это, Перес.

Его бедра рванулись вверх, его пальцы не останавливались ни на секунду, пока мои ноги и задница не задрожали так сильно, что я перестала двигаться. Но он не остановился. Он гнал меня вперед, пока я не рассыпалась на части; мои ногти вонзились в его спину, магия бушевала под ними.

Я сжалась вокруг него, наблюдая, как Чейз Перес — актив бренда, мегаваттная улыбка — ломается подо мной с моим именем на губах.

Вышка застонала на своих сваях. Табличка «АВАРИЙНАЯ» отвалилась от двери.

И заряд накрыл меня с головой, наполняя до краев; песок осыпался вокруг нас, словно в снежном шаре.

— Черт возьми, Селена, — хрипло произнес Чейз, не сводя с меня глаз.

Я подняла светящуюся руку в сторону пляжа; он всё еще был глубоко внутри меня. Я нашла песок под радаром и Грегом — мой песок, каждую песчинку отсюда до линии прилива — и вежливо попросила его раздвинуться.

Тележка погрузилась в песок так, что на поверхности осталась только ручка; Грег отскочил назад, громко матерясь, и его голос прекрасно разносился над водой. Две чайки спикировали ему прямо в лицо — просто так, шутки ради, — и он оказался у своего белого пикапа еще до того, как мои ноги перестали дрожать.

— Это было самое горячее из всего, что я когда-либо видел.

Мне не понравился этот очень человеческий взгляд в глазах Чейза. Я слезла с него и столкнулась с совершенно другой пустотой.

— Это ради черепах.

Я одернула купальник.

Его губа, с этим дурацким пирсингом, обиженно выпятилась, и я сделала нечто столь же дурацкое. Я наклонилась и поцеловала его. Я провела языком по этому враждебному куску металла, и он ответил на поцелуй. Между нами проскочило статическое электричество, и я знала: оно не имеет ничего общего с магией, а потому пугает бесконечно сильнее. Его руки снова легли мне на талию, но я отстранилась.