Что-то темное скручивается в животе. Он шутит. Я знаю, что он шутит. В этом весь Фостер – вечно подкалывает и провоцирует, потому что считает это уморительным. Но видеть, как он вторгается в ее личное пространство, видеть, как она улыбается, глядя на него снизу вверх, видеть эту легкость между ними, которой мне никак не удается достичь…

Это совсем не похоже на шутку. Это похоже на угрозу.

— Нам нужно общаться с другими гостями. — Я беру Эмми за локоть. — Дэниелс смотрит.

— Дэниелс разговаривает с мэром, — замечает Фостер.

— Кто-то да смотрит.

— Никто не… — Он замолкает, изучая мое лицо. Его ухмылка становится шире. — О. Я понял, что здесь происходит.

— Ничего не происходит.

— Ты ревнуешь. — Фостер расплывается в улыбке.

— Я не ревную.

— Ты абсолютно точно ревнуешь. — Он в восторге. — Это лучший вечер в моей жизни.

— Прощай, Фостер.

Он отступает, подняв руки.

— Ладно, ладно. Не буду мешать… чему бы это ни было.

Он растворяется в толпе, а я остаюсь с рукой на локте Эмми, и что-то, чему я отказываюсь давать название, горит у меня в груди.

— Ты ведь понимаешь, что он просто дразнит тебя? — Она склоняет голову, изучая меня. — Вся эта тема с «избавить тебя от нее».

— Знаю.

— У тебя был такой вид, будто ты хотел его ударить.

Я не отвечаю. Потому что, да. Хотел. И до сих пор хочу.

Эмми молчит секунду. Затем вкладывает свою руку в мою, переплетая наши пальцы, и сжимает их.

— Для протокола, — тихо произносит она. — Я никуда не уйду.

Я смотрю на наши соединенные руки. На то, как ее пальцы переплетаются с моими, словно так и должно быть.

— Хорошо, — говорю я.

И вкладываю в это больше смысла, чем имею право.

— Думаешь, Дэниелс поверил?

— Да, похоже на то. — Я смотрю на ее губы. Не могу перестать смотреть на них. — Я просто стоял там. Ты очаровала всех.

— Это командная работа. — Эмми все еще улыбается, все еще сияет, и стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от ее кожи. — Из нас получилась неплохая фальшивая пара.

Фальшивая.

Верно.

Это слово камнем ложится мне на сердце.

Потому что когда она стоит рядом, держа меня за руку, когда я чувствую запах ее духов, когда она улыбается мне так, словно я достоин ее улыбки, – все это не кажется фальшивым. Даже близко.

Я хочу ее поцеловать.

Осознание обрушивается на меня с силой тактического прорыва. Я хочу поцеловать ее, и не напоказ, не ради Дэниелса, не ради кого-то, кто смотрит. Я хочу поцеловать ее, потому что она – Эмми, она красивая, она меня рассмешила, она обнимала меня, пока я рассказывал ей о приемных семьях и обо всем том, что я обычно скрываю.

Я хочу поцеловать ее, потому что рядом с ней я чувствую себя в безопасности и спокойно… и потому что она красива.

— Крю? — Эмми наблюдает за мной, нахмурив брови. — Ты в порядке? Ты как-то странно на меня смотришь.

— Я в порядке. — Я заставляю себя отвести взгляд, сделать вдох, вспомнить, что это всего лишь договор. Контракт. Не более того. — Я просто устал.

— Мы можем уйти, если хочешь. Мы прошлись по залу. Показались на глаза.

— Да. Ты права. — Мой голос звучит странно даже для меня самого. — Поехали домой.

Домой. К нам. Слова, которые не должны ничего значить, но почему-то значат все.

Мы прощаемся: Маргарет обнимает меня, Дэниелс крепко пожимает руку, мы договариваемся подтвердить планы на ужин, а потом садимся в машину и едем, глядя на мелькающие за окном городские огни.

Эмми со стоном скидывает туфли на каблуках.

— Завтра мои ноги будут меня ненавидеть.

— Ты была невероятна сегодня вечером.

Она удивленно смотрит на меня.

— Правда?

— Да. Я бы не справился без тебя.

— Еще как справился бы. — Она подтягивает одну ногу на сиденье, потирая лодыжку. — Просто был бы несчастен все это время.

— Именно.

Эмми смеется, тихо и устало, и прислоняется головой к стеклу.

— На самом деле мне было весело. Твой босс оказался приятнее, чем я ожидала. А Маргарет очень веселая. Ты знал, что она раньше была прокурором? У нее полно интересных историй.

Я слушаю ее, смотрю, как свет уличных фонарей играет на ее лице, и думаю обо всем, что не решаюсь сказать.

Это больше не кажется притворством.

И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Но я ничего из этого не произношу. Потому что я – Крю Дженсен, и я не умею желать того, что не могу контролировать. А желать Эмми Маршалл – это, кажется, самое опасное, что я когда-либо делал.

Поэтому я просто веду машину.

И жалею, что мне не хватило смелости поцеловать ее.

Глава тринадцатая

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ПРАКТИКА

Эмми

Я не могу перестать думать о том, как Крю на меня смотрел.

И дело не в гала-вечере – хотя это тоже было нечто. И даже не в том, как потемнели его глаза, когда я вышла в зеленом платье, и не в том, как он сказал «красивая», словно действительно имел это в виду.

Нет, я думаю о нашей поездке домой. О тишине, которая не была неловкой, но и комфортной ее назвать было нельзя. О том, как он вцепился в руль, словно из последних сил сдерживал себя.

От чего именно?