— Эм. — Мне вдруг становится сложно подбирать слова. — Обнять за плечи. Это классика.

Он подается вперед, его рука скользит вверх, ложась мне на плечо, и он притягивает меня к себе. Теперь я прижата к нему, моя щека почти касается его груди, а его рука ощущается тяжелой и теплой на моих плечах.

От него пахнет мылом, чем-то древесным и чистым бельем, и мне хочется уткнуться носом ему в шею и просто вдыхать его аромат.

Я этого не делаю. Очевидно.

— Так нормально? — спрашивает Крю.

— Да. — Мой голос едва слышен. — Это хорошо.

Мы долго стоим молча. Я слышу ровное биение его сердца. Мое же колотится так, что я надеюсь, он этого не чувствует.

— Эмми.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Огромная ошибка. Его лицо прямо тут, в нескольких сантиметрах, и он смотрит на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела. Мягким. Почти уязвимым. Будто он собирается с духом, чтобы что-то сказать.

— Что?

Его взгляд опускается на мои губы.

У меня перехватывает дыхание.

— Нам стоит… — Крю прочищает горло. — Нам, наверное, стоит попрактиковаться и в остальном.

— В остальном?

— Ну, эм… — Он снова откашливается. — В поцелуях. Если нам придется это сделать. Это должно выглядеть естественно.

Ох.

— Точно. — Мой голос звучит странно. — В этом есть смысл. Для правдоподобности.

— Для правдоподобности, — повторяет он.

Никто из нас не двигается.

— Так мы должны… — Я замолкаю, не зная, как закончить фразу.

Должны поцеловаться прямо сейчас? Внести это в расписание? Или мне просто броситься на него и надеяться на лучшее?

— Мы не обязаны. — Его рука все еще лежит на моем плече, теплая и твердая. — Если тебе некомфортно…

— Нет, мне… мне комфортно. — Слишком комфортно. В этом-то и проблема. — Это просто практика.

— Именно, — соглашается Крю.

Тишина.

Его большой палец чертит маленький круг на моем плече, и я вздрагиваю.

— Крю.

— Да?

— Ты собираешься меня поцеловать, или мы будем просто об этом разговаривать?

В его выражении лица что-то неуловимо меняется. Мягкость обретает резкие черты, превращаясь во что-то иное – во что-то, от чего у меня сжимается живот, а кожа кажется слишком натянутой.

— Я собираюсь с мыслями.

— Ты обезвреживал бомбы. С поцелуем как-нибудь справишься.

— Бомбы предсказуемы. — Его голос становится ниже. — А ты – нет.

Я не знаю, что на это ответить. Не уверена, что смогла бы связать и пару слов, даже если бы попыталась, потому что он наклоняется ближе, его рука скользит с моего плеча на изгиб талии, и я чувствую его дыхание на своих губах.

— Скажи, если что-то не так, — шепчет он. Затем опускает голову, и его губы касаются моих. Едва ощутимо. Пробуя.

Я резко втягиваю воздух, и Крю отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, проверяя. Убеждаясь, что все в порядке.

— Это было… — начинаю я.

Он целует меня снова. На этот раз жестче. Его рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, и я таю в его объятиях, словно ждала этого всю свою жизнь.

На вкус он как вино и что-то пьяняще-теплое, а когда я приоткрываю губы, в его горле рождается низкий рокот, от которого жар бежит вдоль моего позвоночника. Мои руки находят его грудь, комкают ткань футболки, притягивая его еще ближе, хотя ближе уже некуда.

Это совсем не похоже на тренировку.

Это похоже на то, как будто вы тонете и не хотите выныривать, чтобы глотнуть воздуха.

Другой рукой он обхватывает меня за талию, притягивая к себе, и я ахаю прямо ему в губы. Он заглушает мой вздох, запрокидывает мою голову, чтобы поцелуй стал глубже, и я растворяюсь в нем – полностью, без остатка. Мои губы приоткрываются, его язык касается моего, и по моей коже пробегают искры. Я никогда не испытывала ничего подобного от простого поцелуя. Никогда.

Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, оба тяжело дышим.

Крю прислоняется лбом к моему лбу. Его глаза все еще закрыты. Его рука все еще запуталась в моих волосах, словно он забыл о ней.

— Итак. — Мой голос срывается. — Это было, эм.

— Да.

— Хорошая практика.

Его смех звучит низко и хрипло.

— Да. Хорошая практика.

Мы не двигаемся. Не разрываем объятий. Просто стоим так, вдыхая запах друг друга, притворяясь, что от этого можно вот так запросто уйти.

— Нам, наверное, стоит… — Я не заканчиваю фразу, потому что на самом деле мне не хочется ничего делать, кроме как поцеловать его снова.

— Наверное, — соглашается он.

Никто из нас не двигается.

Его большой палец скользит по моей челюсти, и я неосознанно льну к этому прикосновению. Его глаза следят за моим движением, темные и голодные, и мне кажется, Крю собирается поцеловать меня снова.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня снова.