Я прислоняюсь к стене душа, вода льётся на голову, стекая по носу и рту. Раздевалка школы пуста, и я не вижу смысла ехать домой и не суметь расслабиться. Сделав кое-какую подготовительную работу к понедельнику, я позанимался в тренажёрном зале и решил помыться здесь.

Каллум ошибался насчёт Сенеки. Тот не спал направо и налево. Он считал, что секс — это потребность, но, как и еда, его следует умерять.

То, что в конечном счёте переживается в интимности брака.

Наши желания не должны контролировать нас, и всё такое...

Хотя я никогда не стремился к дисциплине, чтобы жить так же, я понимаю, что в этом есть смысл. Я не могу не вспомнить, что Каллум сказал в моей спальне все те годы назад. «Я чувствую себя дерьмово всё время».

Нравится нам это или нет, мы процветаем благодаря границам и правилам, а в местах, где есть только избыток, например, в «Комнате Вульфа», как вещи могут что-то значить? Они делают это, потому что любят это, или потому что не могут остановиться?

Всё, что я знаю, — я хочу знать то, что знает Каллум. Я начинаю задаваться вопросом, действительно ли он похож на Нерона.

Схватив полотенце с крючка, я выключаю воду и провожу полотенцем по телу, оборачивая его вокруг талии. Я отодвигаю шторку и возвращаюсь к шкафчикам, беру ещё одно полотенце с вешалки и вытираю голову.

Я не хотел надевать костюм сегодня вечером, пытаясь вести себя так, будто я там свой, когда знаю, кто я для этих людей. Но затем я подумал, что меня могут не пустить, если я буду не так одет, поэтому я попросил Арасели привезти мой костюм раньше. Крисджен была на встрече, Айрон исчез, и за что мы вообще платим Арасели?

Однако, когда я подхожу к своему ряду, я вижу длинные ноги в джинсах, стоящие в конце. Я стягиваю полотенце с головы, глядя на брата.

Мейкон ждёт меня, сложив руки на груди, я смотрю влево и вправо, никого больше не видя.

Кажется, он ступал в эту школу дважды. Один раз, чтобы встретиться с учителем и напомнить им, что многие священники, вероятно, геи и что они могут отстать от нашей сестры-лесбиянки, а затем...

А затем он пришёл на её выпускной.

Сент-Кармен для него как другая планета.

Подойдя к шкафчику, я открываю его. — Я ожидал Айрона.

Он должен был дать мне инструкции, что делать и куда идти, если я буду в бегах в полночь. В идеале я просто хотел, чтобы машина стояла на Фокс-Хилл, но тогда они увидят, как он её оставляет.

Однако я не думаю, что это будет проблемой. Я намерен сделать всё настолько весело, что Каллум не захочет заканчивать ночь рано.

Мейкон кивает. — Он где-то здесь.

— Что это значит?

Он где-то здесь...

Но мой старший брат просто кивает мне подбородком, лёгкая улыбка трогает уголок его рта. — Где твои ботинки?

Я достаю их из шкафчика и протягиваю ему. Он просто берёт один и поворачивается, садясь на скамью ко мне спиной. Я начинаю натягивать одежду, поглядывая через его плечо.

Маленьким ножом он срезает один из моих протекторов, чтобы вставить лезвие в подошву.

Я натягиваю чёрные брюки, он поворачивается и протягивает мне ботинок. — Если у них есть металлоискатели, они подумают, что это стальной носок.

Я не уверен, думает ли он, что я не справлюсь, но приятно иметь его рядом без криков.

— Не волнуйся обо мне, — говорю я ему, скорее для уверенности.

Я справлюсь с Каллумом Эймсом.

Натягивая рубашку, я застёгиваю пуговицы.

— О, мне есть о чём волноваться, — говорит он. — Сегодня вечером у нас будет своё веселье.

Святоши будут заняты в «Комнате Вульфа», и я позабочусь, чтобы они оставались занятыми, пока моя семья действует, перемещая алкоголь на хранение.

Я накидываю на воротник чёрный галстук с серебряными полосками, но Мейкон подходит и завязывает его за меня.

Я прищуриваюсь. Никто никогда не завязывал мне галстук, хотя я уверен, что отец помогал ему, когда он рос.

— Эти люди плохи. — Он смотрит на мой воротник. — Я бы сказал тебе не делать этого, но тогда ты точно сделаешь.

Я не могу не улыбнуться. У нас может быть мало общего, но он знает меня.

Комок проходит по его горлу, его глаза всё ещё не встречаются с моими.

— Когда ты молод, — говорит он, — ты чувствуешь всё, преувеличенное в сто раз. — Он замолкает, будто задыхается. — Твоя голова может казаться тюрьмой. Но это не так.

Он затягивает галстук и поднимает на меня взгляд.

— Любую проблему можно решить, — продолжает он. — Завтра будет новый день. И если не одно, то другое. — Его лицо смягчается. — Ты справляешься. С семьёй.

Я моргаю, не зная, что ответить.

Он никогда не говорит со мной так. Я не думаю, что он много с кем говорит, кроме Крисджен, но сегодня это похоже одновременно на совет и извинение.

Моя злость подавляет, но когда-то его тоже подавляла.

И его отчаяние.

Как бы я ни боялся встречаться с ним лицом к лицу или ни думал, что никогда не сравняюсь, он не бросил нас, правда?