На мониторах виден внешний периметр, а над боковым столом на стене висят маски. В основном карнавальные, но есть несколько в стиле хоррор.

— Мне следует надеть одну? — спрашиваю я Каллума. — Некоторым может не понравиться встречать учителя своей дочери через месяц на конференции.

— Это именно то, что им понравится больше всего, — парирует он.

Я усмехаюсь про себя, глядя на его затылок. Он стал быстрее.

Возможно, сегодня я действительно повеселюсь.

Он берёт с подноса два презерватива и протягивает один мне через плечо. Я беру. — Только один?

А если мне понадобится больше?

Но он просто рычит: — Надень.

— Но мне гораздо лучше без, — дразню я, понижая голос до шёпота. — Ты помнишь.

Честно говоря, он был единственным, с кем я так делал. Он был девственником, и я всегда был осторожен, и я не знаю, что случилось. Во второй раз мне просто нужно было почувствовать его.

Стоило ли это всех проблем, которые он причинил моей семье?

Я всё ещё не могу точно сказать, как бы я ответил на это.

Каллум поворачивает голову к экранам, и я следую за ним, мы оба замечаем мужчин, приближающихся к неотмеченной коричневой двери снаружи. Я прищуриваюсь, узнавая Джерома Уотсона, одного из старых врагов Мейкона. Другого я не узнаю.

Каллум двигается. — Я дам тебе фору, — говорит он мне. — Мне нужно проверить Софию.

Одна из девушек забирает его телефон, протягивая ему.

Я снова смотрю на мониторы, видя, как двое мужчин входят в коридор.

— Осмотрись. — Каллум подносит телефон к уху. — Ты в полной безопасности ещё девяносто восемь минут.

До полуночи.

Дверь передо мной открывается, и я перевожу взгляд с мониторов на Каллума, видя, как он поворачивается, чтобы поговорить по телефону.

Мне всё равно не нужна была экскурсия. Я лучше пойду в своём темпе.

Фиолетовый и синий свет заполняет комнату впереди, и я вхожу, плавные биты хаус-музыки вибрируют по моему телу.

Всё поражает меня сразу. Темнота клуба, чёрные стены и фиолетовые диваны...

Высокий потолок с дюжиной хрустальных люстр.

Небольшие группы людей, прячущихся в нишах или собравшихся за интимными столиками.

Повернув голову, я вижу, что дверь в комнату перед этим закрыта для меня.

Моя грудь опускается, всё становится тяжелее на мгновение.

Какого чёрта я нервничаю? Я никогда не нервничаю.

Но я не могу не пожалеть, что Айрона нет здесь. Я делился людьми раньше, и за мной наблюдали, но...

Я колеблюсь, наконец осознавая, что меня никогда не наблюдали незнакомцы.

Наполнив лёгкие, я поднимаю подбородок и захожу в «Комнату Вульфа». Через десять минут ничего не будет неудобным, говорю я себе. Я везде свой.

Большие зоны отдыха заполняют центр комнаты, иногда пары сидят близко, руки двигаются под столами и внутри платьев. Несколько женщин выставлены напоказ справа, на возвышениях, но в пределах досягаемости. Конфетки для глаз, одетые только в накладки на соски, блёстки и хвосты, и, проходя мимо ниш и столиков с другими женщинами в мини-юбках, корсетах и туфлях на красной подошве, я понимаю, что между ними есть разница. Здесь не только элита Сент-Кармен. Выставленных женщин привозят для разнообразия, их полураздетые, идеально сложенные тела пристёгнуты к шестам.

Логично. Есть жёны, которые не участвуют, я уверен. Им нужно больше женщин.

Плавные биты музыки проходят сквозь мою голову, по телу, и я скольжу взглядом по самой идеальной коже, которую я когда-либо видел в своей жизни. Тонкие талии переходят в красивые бёдра и задницы, и я не могу не хотеть смотреть, как эти женщины двигаются, больше, чем хочу знать, какие они на ощупь. Красота на показе невероятна.

У меня пересыхает во рту, и приходится сглотнуть, чтобы увлажнить горло.

Я бы наслаждался, двигаясь медленно, наблюдая часами.

Шторы затянуты в некоторых нишах — всё, что происходит в тех кабинках, требует конфиденциальности.

Другие широко открыты: женщина раскинулась на столе, держа голову какого-то мужчины между ног, пока двое других смотрят.

Это пир для глаз. Никаких подавляющих борьб или траха, чтобы утомить тебя до того, как ты начнёшь. Лёгкие стоны то тут, то там, без криков. Девушки сидят на коленях мужчин, без хватания.

Прикосновения, дегустация, неторопливость...

Ничего из того, чего я не видел раньше, но здесь это в гораздо большем масштабе, с собранием людей, которые точно знают, зачем они здесь. Экономит время, наверное. Соблазнение может быть утомительным, когда просто хочешь кончить.

В глубине находится круглая барная стойка, я подхожу. — У вас есть «Пальма»? — спрашиваю я бармена.

Он кивает и бежит за ней.

Я не уверен, берут ли за это плату, но я тянусь к бумажнику, когда он возвращается с бутылкой и начинает наливать пиво в охлаждённый бокал.

— Всё в порядке, — говорю я ему, забирая бутылку.

Он слегка наклоняет голову и отходит, а я убираю руку из кармана.