— Я думал, у нас будет где-то комната, — говорю я ему свою версию будущего в противовес его. — Или квартира, или лодка, или, может быть, я оставлю тот дерьмовый мотель в Бэй только для нас.

Я снова провожу ртом по его заднице, разминая его спину руками и наслаждаясь каждым дюймом, который могу впитать, даже если он не наслаждается.

— Я знал, что ты никогда не полюбишь меня, — говорю я хриплым голосом. — Но я знал, что тебя это заводит, потому что секс — это власть. И ты любишь наклоняться перед мужчиной с банковским счётом.

Я провожу языком по его позвоночнику, втираясь в него плавными, мягкими движениями. Он сгибает колено, открываясь мне, и я устраиваюсь между его ног, впитывая тепло своим членом.

Сжав кулак в его волосах, я смотрю на него сверху вниз. Его лоб прижат к моему одеялу — он не даёт мне увидеть своё лицо. О чём он думает?

Я не думаю, что хочу знать. Когда Даллас загнан в угол, он либо дерётся, либо убегает.

— Я тебе никогда не нравился, да? — спрашиваю я, не ожидая ответа.

Я просто хочу, чтобы он знал, что я знаю. Я хочу, чтобы он знал, что я не глуп.

— Для меня это всегда был ты. — Я опускаюсь, мой нос в его волосах. — Только ты. И я даже не знаю почему, потому что ты такой кусок дерьма, но я всегда хотел быть там, где ты.

Цепочка свисает с моей шеи, касаясь его кожи.

— Я хотел быть для тебя всем, — шепчу я. — Твоей матерью и твоим отцом. Твоим учеником, твоим учителем. Твоей душой. — Сняв цепочку с головы, я надеваю её на него, натягивая вниз на лицо. — Ты мой, и мне плевать, что ты думаешь обо мне или что ты ненавидишь меня. — Я говорю сквозь зубы. — Ты мой.

Я обхватываю рукой его горло спереди, запрокидывая его голову, чтобы целовать и сосать его челюсть.

— Убери с меня вещи своего нового парня, — рычит он.

— Я купил её. — Высунув кончик языка, я пробую его кожу. — Для тебя.

Его задница моя. Его член мой. Я владею им.

— Будешь наряжать меня, да? — спрашивает он.

Взяв презерватив, я дышу ему в ухо. — Будет ещё больше, — говорю я ему. — Я хочу видеть тебя во многих моих цепях.

Сперма капает с моего члена, я стону. Встав, я разрываю упаковку и надеваю презерватив. Взяв масло, я смотрю на его лицо, пока не тороплюсь, просовывая руку между нами и смазывая его.

Никакого стыда от того, что я всё сказал. Я держал всё взаперти, не в силах поделиться с кем-либо годами.

Он не полезен для меня. Я уже это перерос.

Теперь я просто буду трахать его столько раз, сколько потребуется, чтобы он мне надоел.

— Скажи «да», — говорю я тяжело дыша. — Скажи, что ты можешь быть моим.

— Я же не сопротивляюсь, правда?

Я стону, погружаясь ртом в его шею, плечо... — Скажи «да».

Он стонет, мурашки бегут по его руке. — Не останавливайся, — говорит он вместо этого.

Достаточно хорошо.

Держа себя, я толкаюсь, вводя головку в него. — Ты мой.

Я снова качу бёдрами и вхожу, чувствуя, как его тело напрягается, он задыхается и сжимает одеяло в кулаках.

Мои веки трепещут, ощущение его омывает меня, как грёбаный наркотик, но я всё равно выхожу. Я хочу, чтобы он наслаждался.

Он когда-нибудь был снизу с кем-то кроме меня?

Поглаживая его спину, я жду, пока его дыхание снова успокоится. Это не занимает много времени. Он хочет, чтобы я думал, что ничто его не тревожит.

Отчаянно желая продолжать, я снова вхожу в него, оставляя только головку и позволяя ему привыкнуть.

Его жар проникает сквозь мою кожу, поднимаясь выше, и я на мгновение закрываю глаза.

Затем я толкаюсь, медленно проникая глубже, наблюдая за его телом в поисках реакции. Я сжимаю его плечо одной рукой, ставя другую на кровать рядом с ним, раздвигая его колено шире своим. Через минуту мой ствол полностью внутри него, и я набираю темп.

— Ах, блядь, — стону я. Я знаю, каково это — быть им, и хотя это ощущается потрясающе, я люблю, когда он контролирует больше. Чувствовать его на себе, его темп, его желание...

— Тебе нравится это? — шепчу я. — Тебе нравится принимать меня?

Нравится ли ему чувствовать, как сильно я возбуждён для него, как я чувствую, когда он внутри меня?

Я сжимаю его плоть. — Скажи что-нибудь.

— Ты мне никогда не нравился.

И всё же его спина выгнута, из его дыхания вырываются маленькие стоны.

Я опускаю рот к его уху. — Думаю, твоей заднице я нравлюсь.

Он упирается локтями, удерживая тело для меня.

— Ты такой тугой. — Я двигаю бёдрами быстрее, проводя большим пальцем по его затылку и серебряной цепочке. — Скажи что-нибудь ещё.

— Ты тоже хреновый трахальщик. — Он стонет, и я клянусь, что чувствую, как он один раз подаётся мне навстречу. — Сильнее.

И я не могу остановиться. Запрокинув его шею, я ныряю вниз, целуя и всасывая, его кожа уже солёная, когда мы тяжело дышим и стонем.

— Блядь, — бормочет он. — Да.