Вернул бы я всё обратно, если бы Лив согласилась устроить для нас представление, как я пытался принудить её в старшей школе? Мне интересно, каков был бы её ответ сейчас, зная, что на кону. Одна ночь за сотни миллионов долларов?

В своей комнате я закрываю дверь и снимаю пиджак. — Намочи волосы, — приказываю я. — Всё намочи.

Он держит мой взгляд, пока не поворачивается и не заходит в ванную, стягивая футболку через голову.

Расстегнув собственную рубашку, я снимаю её с плеч, сбрасываю обувь и носки.

Вода в душе включается, я беру стул у двери и захожу в ванную. Даллас стоит лицом ко мне, сбрасывая остатки одежды, когда я ставлю стул. Его глаза падают на цепочку у меня на шее. Он смотрит на неё уже в третий раз сегодня. Она ему нравится?

Он заходит в душевую кабину, стеклянная перегородка защищает меня от брызг, он запрокидывает голову, вода стекает по его телу. — Платить молодым парням, чтобы они тебя трахали, — говорит он. — И знать, что всё, чего они хотят, — это твои деньги.

Его живот притягивает мой взгляд — подтянутый и стройный, его идеально вылепленная грудь заставляет кожу моих губ гудеть. Я помню, как он позволял мне водить ртом по его торсу много лет назад — кусать, целовать, сосать. Это был один из немногих раз, когда он позволил мне исследовать, вместо того чтобы сразу перейти к делу. Опустив глаза, я вижу, что он полувозбуждён, и я откидываюсь, потирая свой член через штаны.

— Ты становишься старше, — продолжает он, — мальчики становятся моложе.

Я не мой отец.

— Секс приносит удовольствие, — говорит он мне, — а потом перестаёт, и ты занимаешься им больше, чтобы заполнить пустоту.

— Помой тело.

Я тоже не похож на него. Секс — не моё оружие. Выживание против него — вот оно, и я хочу, чтобы он однажды увидел меня стоящим над ним.

Выдавив мой гель для душа в его руку, он намыливает грудь, пена скользит по коже. Мой пах набухает от крови, я продолжаю тереть.

Он смотрит на мою руку. — А затем одного недостаточно, и ты платишь двоим или троим, чтобы они трахали тебя одновременно.

— Дрочи, — приказываю я.

Он не моргает, его глаза встречаются с моими, когда он сжимает свой член. Кожа блестит, пена стекает с его ствола. Блядь, я хочу оседлать его.

— Пробираться в отели и обратно, — дразнит он, — выводить их через незаметные двери...

Но я качаю головой. — Нет. — Я облизываю пересохшие губы. — Только ты.

Меня привлекали многие мужчины, но никто не заводит меня так, как он.

Я никогда не хотел быть центром чьего-то внимания так, как хотел этого с ним, и я не знаю почему. Он красив, хорош в постели, и его улыбки будоражат мои внутренности, но его поведение отвратительно, и он доказал, что ему никогда не будет до меня дела.

Я всё равно хочу владеть им — и на этот раз он не уйдёт от меня, пока я не скажу.

— Это будешь только ты, Даллас, — шепчу я. — Пока мы не возненавидим друг друга.

Пока он не будет готов убить меня, потому что он так сильно захочет убраться от меня.

Расстегнув ремень и брюки, я достаю член, двигая рукой быстрее, пока он смывает мыло. Его руки скользят по телу и волосам, все мышцы напряжены, и я хочу, чтобы он был внутри меня сейчас.

Но не сегодня.

Я стою, всё ещё сжимая себя. — Ложись на кровать.

Вода льётся на его тело, его рука застыла на голове, когда он проводит по волосам. София спит, и охранники внизу могут слушать это сколько угодно. Я не смогу молчать.

Не дожидаясь его, я выхожу в спальню, слыша, как душ выключается. Открываю ящик тумбочки, доставая презерватив и масло, когда Даллас заходит, вытирая волосы полотенцем.

Он смотрит на меня, и я смотрю в ответ, ожидая. Что я сделаю, если он откажется? Я могу многое, но если я нацелен на него, значит, я не нацелен на кого-то другого, и он достаточно умён, чтобы это понимать.

Бросив полотенце на пол, он садится на край кровати.

— Перевернись, — говорю я.

Он резко поворачивает голову ко мне, удивление в его взгляде очевидно.

Выпрямив спину, он переворачивается и забирается на кровать, ложась на живот. Подойдя к краю, я смотрю на его длинные ноги и задницу, мой рот жаждет его так же сильно, как и член.

Я стягиваю штаны и забираюсь сверху, нависая над ним. Не колеблясь, я провожу языком одним долгим, плавным движением по его заднице, чувствуя, как он дрожит подо мной.

— Блядь, — рычит он, короткие, неглубокие вздохи вырываются из его тела.

Я сдерживаю улыбку. Ему, блядь, это понравилось.

Взяв его плоть между зубами, я покусываю, облизываю и целую его тело, плечи и шею, проведя рукой по его мокрым волосам.

Толкнув бёдрами, я трусь своим членом о него, моя голова уже чувствуется как воздушный шар, оторвавшийся от шеи и улетевший в воздух.

Блядь. Он чувствуется так хорошо.

Снова нырнув вниз, я целую его талию и бёдра, его упругая кожа становится горячей на моём языке.