Я качаю головой, совершенно не веря, что она говорит мне снова идти к нему. Что я должен сделать? Отсосать ему, чтобы мы вернули двести шестьдесят миллионов долларов? Умолять?

Когда она видит неповиновение на моём лице, она поворачивается. — Мейкон, скажи ему.

Я падаю на стул, ожидая приказа.

Но он не приходит.

— Поехали домой, — говорит Мейкон всем, направляясь обратно к выходу. — Люди будут напуганы.

Все следуют за ним, я игнорирую взгляд Лив и паузу Айрона рядом со мной.

— Я оставлю тебе машину, — шепчет он, кладя ключи на стол.

Он знает, что мне нужно побыть одному. Захотел бы он показаться на глаза после такого?

Мейкон больше не хочет моей помощи. Когда они уходят и паб затихает, я достаю бутылку из-за барной стойки и слушаю дождь, делая то, что умею лучше всего. Избавляясь от боли.

28

Даллас

Три дня спустя, а от него ни слуху ни духу. Не то чтобы я узнал первым. Мой телефон разрядился в пятницу вечером, и я был слишком пьян все выходные, чтобы зарядить его, пока не отключился семь часов назад. Кто-то подключил его к розетке рядом с моей кроватью, будильник разбудил меня на работу в шесть.

Что мне делать? Я честно удивлён, что до сих пор не уехал в Нью-Мексико или Южную Дакоту — наконец-то свободен жить своей жизнью. Я никогда не был полезен, и мне было плевать, но я пытался.

Я не спасу их от этого. Думаю, уже доказано, что я терплю неудачу. Лучшее, что я могу сделать, — убраться с их пути.

Однако люди оставили меня в покое. Никто не пытался заговорить со мной в выходные, когда я ночевал в пабе в пятницу вечером и провёл субботу и воскресенье либо в баре в Бэй, либо на пляже с бутылкой.

Что бы я делал, если бы был моим отцом?

Я бы продолжал убивать себя, чтобы сводить концы с концами.

А если бы я был моей матерью?

Я бы сидел в своей комнате, пока даже этот вид не свёл бы меня с ума.

А если бы я был Мейконом?

Я бы нашёл способ выстоять.

Но я не они, и мне даже не стыдно, что я хочу сбежать. Во мне никогда не было чести, а если и была, какая от неё польза? Мейкон, Арми, Лив... они все лучше меня, и я никогда не хочу, чтобы им было больно. Но во мне просто нет такой любви, как в них.

Кто знает? Может быть, один из моих братьев тоже окажется в земле в ближайшие десять лет, и я буду рад, что ушёл, пока мог.

У меня всегда были неправильные мотивы, и на этот раз я действительно всё испортил. Мне больше никто ни за что не доверяет.

И я не могу ходить в эту школу каждый день и сталкиваться с ним, видеть, как он строит будущее, которое начинается с роскошной свадьбы, и стоять в стороне, пока он стирает нас, будто ничего этого не было.

Я сижу на лестнице в тихом доме, все ещё спят, я смотрю на трещину в красной плитке ступени подо мной. Крисджен не дала Мейкону её заделать. Напоминание, сказала она, о жизни, которая была в этом доме. Свидетельство истории и нашей судьбы.

Всё, что я вижу, — та же заноза в глине, на которую я наступил в тот день, когда решил не проверять, всё ли в порядке с моей матерью.

Первый день, когда я действительно понял, что я ничем не похож на неё. Я могу пережить самого себя.

И такое поведение никому не принесёт пользы.

Мне не всё равно? Да. Я хочу хорошего для людей, которые этого заслуживают, и это включает Мейкона, Лив, Трейса и Айрона. И да, конечно, Арми. Возможно, мой уход освободит немного места в доме. Он сможет дышать легче.

Всё, чего он когда-либо хотел, — это женщина, и с каждым годом, проведённым в одиночестве, с ним всё труднее иметь дело. Он думает, что влюбится только потому, что она красивая. Или добра к нему. Или будет хорошо выглядеть на семейном фото с их детьми.

Но это не так. Ты влюбляешься в того единственного человека, который может вывернуть тебя наизнанку, и ты не контролируешь это.

Я чувствую, как мой телефон вибрирует в руке, прежде чем он звонит. Взглянув на экран, я вижу имя Анны-Кэтрин.

Я колеблюсь. Каллум не стал бы использовать её, чтобы привлечь моё внимание, правда?

Но я пресекаю эту мысль на корню. Именно такие мысли привели к моим ошибкам. Я для него ничто. Он, наверное, не думал обо мне с пятницы, кроме как чтобы посмеяться и спланировать, как потратить наши деньги.

Проведя пальцем, я включаю громкую связь. — Алло?

— Даллас? — говорит она, взволнованно. — Школу отменяют из-за шторма на этой неделе. Я всё равно могу прийти сегодня и поработать над окнами?

Я выдыхаю, благодарный, что она, кажется, не в курсе того, что случилось в выходные.

— Да. — Я киваю, будто она может видеть. — Конечно.

— Ты придёшь? — спрашивает она. — Я боюсь оставаться одна.

И вот снова всё напрягается. Я не планировал больше переступать порог этой школы. Но почему она нервничает?

Встав, я спускаюсь по лестнице и иду на кухню. — Где твой брат?

— Он будет рядом, но у него встречи.