Сомнус спал и видел повышение по службе. Он страстно желал занять пустующее кресло бога смерти в своем пантеоне. А это значило, что он не собирался переворачивать все вверх дном. Если я выполню его задание, он примет посильное участие в восстановлении Аида и примется наполнять его душами. Без понятия, сколько смертных до сих пор чтят именно эти древние традиции, но это вполне укладывалось в рамки нормы. С точки зрения Кейна, все это вполне подпадало под действие Договора о Смерти.

Это говорило мне о том, что он, вероятно, не был вовлечен в заговор Неосмерти. Играть на два фронта для него не имело никакого смысла. Воровство душ, лишающее их законного распределения, шло вразрез с его личными шкурными интересами. Но тот факт, что на грузовых контейнерах красовалось имя его условного родственника, говорил о многом. С какой стати греческой версии бога океанов мешать его возвышению? Если его самого в свое время вытеснил Нептун, может, он просто решил, что это его идеальный шанс вернуться на сцену, играя на новом инструменте?

«Это Посейдон», — выложил я наконец богу сновидений. «Он заодно с теми, кто пытается обвести саму Смерть вокруг пальца. Думаю, он нацелился на твое место». Напряжение внутри сна резко подскочило. Мои слова попали точно в цель.

Мир содрогнулся, меня хорошенько швырнуло из стороны в сторону внутри этой пасти, но зубы больше не возобновили свое жуткое пережевывание. По лицу полоснуло резкое жгучее ощущение, но я проигнорировал его, полностью сфокусировавшись на текущем моменте.

«ПОСЕЙДОН?» — удивленно прошипел вездесущий голос Сомнуса. «Ты выследил этого списанного в утиль неудачника?» Вот так: Мэтью Карвер, случайный гений.

Мир качнулся еще раз, и жжение на лице стало невыносимо острым. Я вскрикнул от боли. Ощущение было такое, словно меня только что со всей дури отхлестали по щекам.

«Мы могли бы работать вместе», — предложил я безмолвному богу. «Смерть хочет того же, что и ты. Посейдон и эти другие нарушают договор и угрожают его миру».

«Возможно. Вместе мы могли бы… Нет!»

Все вокруг содрогнулось в третий раз, и сновидение разлетелось на куски, буквально вышвырнув меня наружу.

Мое тело дернулось, стоило мне в него вернуться. Я услышал собственный хрип от шока и боли. Голова была резко повернута набок, а щеки горели огнем от полученного удара. Я попытался вскинуть руки, чтобы занять оборонительную позицию, но они оказались намертво связаны за спиной.

«Я проснулся!» — закричал я, тяжело дыша, пока адреналин и паника наперегонки неслись по моим венам. «Я проснулся!»

Я повел головой из стороны в сторону, оценивая обстановку. И все, что предстало моему взору, лишь добавило мне леденящего ужаса.

Я находился в пустой бетонной комнате, залитой сверху одиноким светом прожектора. Место походило на какую-то пустующую, изолированную часть склада — подальше от тех зон, куда обычно приводили клиентов для осмотра покупок.

Мои руки и ноги были намертво привязаны к металлическому стулу. Я дернул конечностями, но ни одна из них не смогла сдвинуться даже на дюйм. На полу вокруг меня был начерчен черный круг.

Трое охранников в серой форме и сам Смотритель буравили меня холодными взглядами. Двое из них были незнакомыми мне смертными, но третьего я знал слишком хорошо. Беллерофон. Покрытый шрамами нефилим злобно смотрел на меня, стоя у двери.

Человек, который только что закончил избивать меня, сделал шаг назад, перешагнув черный круг на полу. Это больше всего наполнило меня холодом. У меня в рукаве припрятано несколько трюков, но здесь они не сработают. Огонь Уиллоу не сможет пересечь границы этого круга, чтобы выжечь их дотла, а Власть Кейна попросту не дотянется до меня внутри этих застенков. Мои похитители знали свое дело и не собирались рисковать. Пока я привыкал к новому окружению, то начал понимать, что, должно быть, произошло.

Прежде чем я успел убраться через дверь, Сомнус снял арест с моего изнеможения и утащил меня в царство снов. Для обычного человека ненормально бодрствовать так долго, как бодрствовал я. Оставалось лишь предположить, что его проклятие каким-то образом подпирало меня, позволяя существовать за гранью возможного — точь-в-точь как шлакоблок под осью машины вместо отсутствующего колеса. Но стоило ему убрать эту опору, и я рухнул. Мой долг перед сном был настолько колоссальным, что никакой кофеин или смертельная опасность не удержали бы меня на ногах. С этим трюком могло совладать только божественное заклятие.

«Прошу прощения, кажется, я отключился на секунду», — произнес я, добавив зевок, который задумывался как фальшивый, но стал вполне реальным, стоило мне открыть рот. «Надеюсь, я не пропустил ничего важного».

Смотритель долго смотрел на меня, нахмурив брови. Его квадратные очки в роговой оправе тускло поблескивали под резким светом допросной. В нем по-прежнему было что-то жуткое, чего я так и не смог разгадать. Он выглядел разочарованным во мне при каждой нашей встрече. Может, он один из моих школьных учителей математики? Я прищурился, изучая его лицо, но он явно ни капли не походил на миссис Боуман, а как выглядели остальные, я, честно говоря, хоть убей не помнил. Так что, может, дело в этом.