Я развеял оружие, пролез в дыру и прибавил ходу, углубляясь в зону строгого контроля. Оставалось лишь предполагать, что экспонаты по эту сторону были куда ценнее — или опаснее. На одном исполинском ящике, превосходившем меня размерами раза в два, красовалась наклейка: «ЖИВОЕ СУЩЕСТВО — НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ — ПРОТОКОЛ ОМЕГА». Стоило мне приблизиться, как весь короб зашипел и заходил ходуном — что-то внутри с силой впечаталось в стенку, среагировав на звук моих шагов.

Я почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом, пока рассматривал этот контейнер. Вообще я парень упертый. Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. Но что бы ни было в том ящике, это меня напугало. Я совершенно не хотел приближаться.

Заставив себя сфокусироваться, я активировал чутье и позволил ему вести меня к Неосмерти. Я был совсем рядом. Буквально соседний ряд и чуть дальше по проходу. Темнота впереди пульсировала какой-то неправильной, извращенной аурой, буквально призывая меня к себе. Я свернул на следующем перекрестке и застыл как вкопанный от удивления при виде того, что меня там ждало.

Исчезла тихая роскошь эскроу-склада Рынка Абаддон, сменившись суровой эффективностью. Ковер обрывался внезапно, переходя в грязный бетон. Передо мной тянулся ряд из полудюжины морских контейнеров — точь-в-точь таких, какими забивают грузовые лайнеры. Все они были обращены к проходу, зияя раскрытыми металлическими пастями.

«МОРСКИЕ ПЕРЕВОЗКИ «ПОСЕЙДОН» — гласила крупная наклейка на одном из них, изрядно выцветшая от долгих лет в море. Прямо под надписью красовался горизонтально нарисованный красный трезубец. От этого зрелища меня пробрала дрожь. Я уже не верю в совпадения. Не после всего того, что пережил. Я слишком часто сталкивался с олимпийцами, чтобы видеть в этом что-то, кроме жирнейшей подсказки.

Технически Плутон и Сомнус относились к римскому пантеону, тогда как Посейдон был греком. И хотя часть оригинального актерского состава вернулась во второй сезон, я без понятия, исполнял ли тот же самый парень роль Нептуна в сиквеле или ушел в сольную карьеру.

Но какой бы бог океана это ни был, сам факт присутствия имени Посейдона на грузе казался чертовски важным. Аид был сломлен. Плутон обратился в прах. Место бога Смерти в римском пантеоне оставалось вакантным, и один из старших богов этого мира помогал возить контрабандой Неосмерть. Может, совпадение. Может, он не в курсе.

Или же это заговор против Сомнуса.

Осторожно сделав несколько шагов вперед, я заглянул в открытую дверь первого контейнера. У меня сжалось сердце, когда я обнаружил именно то, чего и ожидал. Ящик за ящиком, полные слитков темного металла, сложенные в штабеля и готовые к отправке. Их было даже больше, чем я ожидал.

Когда мы с Алексом помогали Эванджелине зачищать техномагов, производивших эту дрянь в Лонг-Бич, на том складе нашлось всего несколько слитков. Мне и в голову не приходило, что их производство развернулось в таких масштабах. Нескольких орудий, подобных атаму, которым убили Марию, было достаточно, чтобы совершать зверства. Убийство — это ужасно, одно из худших злодеяний на свете.

Но это? Этого объема хватило бы совершить геноцид, а затем присвоить его плоды.

Во рту пересохло, а сердце бешено заколотилось, пока я перебегал к следующему контейнеру, заглядывая внутрь для подтверждения — там было то же самое. Третий и четвертый тоже оказались забиты под завязку. К моему облегчению, пятый был заполнен лишь наполовину, а шестой и вовсе стоял пустым, напоминая голодного кита, замершего в ожидании корабля. Понятия не имею, глотают ли киты корабли, но под местный бренд метафора подходила идеально.

Я решительно не знал, что делать. У меня не было ангельской способности выжигать темный металл дотла, поэтому мой изначальный план строился на том, чтобы украсть всю Неосмерть и отнести Эванджелине. Лишить их припасов и выяснить финальную точку маршрута — это была бы грандиозная победа. Но этого добра оказалось слишком много. Я никогда не смог бы даже нанести этому ущерб.

Накатила паника, но я жестко ее подавил, глубже погружаясь в леденящую силу Смерти, чтобы сохранить ясность ума. Задача оказалась несопоставимо больше меня. Эта штука тянула на полноценный конец света. Звучит излишне драматично, но, думается, так оно и было.

Когда я на короткое мгновение «умер» и попал в небесный ДУС, мне выдали талончик с номером и велели встать в очередь. Мой номер был запредельно огромным. Он отличался от номеров остальных бедолаг в очереди на миллиарды. Тогда я счел это добрым знаком — намеком на то, что я выпутаюсь из передряги, верну свою душу и не умру в ближайшие семь лет, а проживу долгую жизнь.

Теперь я уже не был так уверен, что номер на талончике означал именно это.

Кончай паниковать и ищи зацепки, — зазвучали в голове уроки, причем внутренний монолог велся подозрительно знакомым голосом Ориона. Вполне справедливо, ведь именно он вколачивал в меня эти правила.