Это были души. Сосуды, используемые для транспортировки и перемещения смертных по ту сторону Завесы. И они совершенно точно не должны были находиться здесь, на живой стороне Реальности.

На одно безумное мгновение во мне разыгралась дикая дилемма: а не утащить ли одну? Это ведь именно то, что требовал Сомнус в обмен на снятие ареста с моего сна. Все, что мне нужно было сделать — это отдать ему одну сферу, и он навсегда перестанет быть моей проблемой.

Но это было бы неправильно. Эти души украдены, изъяты из места, куда им надлежало отправиться. Не я их воровал, но я стал бы ничем не лучше здешних тварей, используй я их в собственных эгоистичных целях.

«Вот он!» — выкрикнул женский голос, бесцеремонно выдернув меня из глубин моральной дилеммы. Понятия не имею, как бы я поступил, постой там еще немного. Искушение — это гниль, способная разъесть даже самый прочный фундамент. Но времени на ее темную работу у меня больше не оставалось.

Я силой оторвал взгляд от краденых душ и припустил к концу ряда, чувствуя колоссальное облегчение: в дальней стене красовалась именно та вещь, которую я искал — дверь. Смеясь от адреналина, я засунул руку в карман, вытаскивая Ключ Портунуса.

«Извините, ребята, мне нужно быть в другом месте», — крикнул я через плечо, тормозя перед дверью. «Рад бы поболтать, да пора бежать. Но не переживайте, я еще вернусь».

Я потянулся к ручке, и мой мир внезапно погрузился в темноту.

Глава 30

Я спал. Впервые за несколько месяцев я погрузился в совершенный, бесформенный сон. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной тьмы, которая бережно укутывала меня, словно младенца. Эта бездна отличалась от Ничто, хоть внешне и была на него похожа. В ней не чувствовалось всепоглощающего голода. Напротив, здесь царило почти умиротворение. Если сон и вправду — это маленькая смерть, то главное, что их объединяет, — это покой.

Я смутно осознавал, что вижу сон. Мое сознание шевелилось прямо под толщей воды, не нарушая поверхностного натяжения, но заставляя его изгибаться при движении. Я не управлял сновидением, а лишь медленно начинал видеть то, что скрывалось за фасадом, удерживающим мой разум.

Что-то беспокоило меня, но это была неуловимая мысль. Чем больше я пытался ее ухватить, тем быстрее она выскальзывала, уходя вперед. Я преследовал ее, продираясь сквозь бесформенную пустоту сна, но, как бы ни старался, она оставалась недосягаемой.

«Я же тебе говорил», — прошептал голос во тьме.

Я замер, прервав свои поиски. Видеть было нечего, и все же я начал просыпаться. Я был один в этой бесконечности сна, но точно знал: здесь есть кто-то еще. Это вторжение ощущалось как заноза в мозгу.

«ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ!» — прогремело вокруг.

От этой ярости вся тьма содрогнулась. Мой разум мгновенно сбросил оковы паутины, потрясенный неистовством существа, ворвавшегося в мои грезы.

«ТЕПЕРЬ ПОЛУЧАЙ СВОЮ НАГРАДУ!» — громыхнуло в ответ, и пустота буквально взорвалась. Снизу выросла пасть, превосходящая размерами любого кита, готовая сожрать меня целиком. Я закричал, но у меня не было ни тела, ни голоса, чтобы издать хоть звук.

Бог каким-то образом прознал, что я отказался воровать для него душу. Это казалось невозможным. Я находился в другом мире, далеко за пределами его досягаемости. Возможно, ему удалось заглянуть в мои мысли, когда он прокрался в мой сон. Я не имел ни малейшего представления о реальных масштабах его возможностей.

Но так или иначе — он все знал.

Ужас парализовал мой разум, когда меня проглотили целиком, прямо как того парня Иону. Со всех сторон хлынул ослепительный свет. Я почувствовал, как меня скручивает и расплющивает невидимая сила. Боль была мучительной: внутри меня трещало что-то, совсем не похожее на обычные кости.

«Пожалуйста!» — хрипло выдохнул я. Каким-то образом это чудовищное давление спрессовало мое сознание обратно в телесную форму. У меня снова появились конечности и легкие, и я поспешил пустить их в дело. «Я не предавал тебя. Я все еще могу помочь тебе достичь твоей цели!»

Исполинские челюсти замерли, словно заинтригованные моим обещанием.

«Как?» — потребовал ответа голос, прозвучавший без малейшего движения пасти. Я был искренне благодарен ему за эти навыки чревовещания, учитывая, что застрял аккурат между парой его коренных зубов. Понятия не имею, сколько бы я еще выдержал под этим прессом.

«Против тебя играют другие», — тяжело дыша, выдавил я. И зачем мне вообще нужно было дышать в этом месте?

«Какие еще другие?» — в его голосе промелькнула нотка, которая мгновенно привлекла мое внимание. Это было похоже на панику или паранойю. Впрочем, они близкие родственники, точь-в-точь как сон и смерть. Я замялся, намеренно растягивая натянувшееся молчание на пару секунд, пока пытался сопоставить все, что увидел.