Анна потянулась за шариковой ручкой, болтавшейся на шнуре, привязанном к столу. Поставила подпись.

Взгляд скользнул на соседнюю графу и замер. В журнале, напротив номера материала, стояла фамилия – Белецкий. Рядом – ее подпись.

«Снова вместе», – с горечью подумала она.

Возникло странное чувство неотвратимости: будто прошлое не просто вернулось, а все это время ждало в этой папке и в этой строке журнала, где ее рука дописала то, чего не хватало.

Архивариус забрала журнал и протянула Стерховой папку.

– Вернете до шести, – сказала она и отвернулась к компьютеру.

Стерхова вышла из архива с папкой в руках. Она оказалась легче, чем ожидалось.

Намного легче.

Смерть любимого человека и ложь, вписанная в официальный документ, – все это уместилось в тонкую серую папку, в сорок три листа.

Она поднялась на третий этаж, вошла в свой кабинет и закрыла дверь.

Положила папку на стол. Села.

Долго смотрела на серую обложку. Не потому, что боялась открыть. А потому, что знала: после первой страницы возврата уже не будет.

Тишина в кабинете была тяжелой. Где-то далеко, этажом ниже, хлопнула дверь. Гулко зазвучали шаги на лестнице. Потом снова стало тихо.

Анна не думала ни о чем конкретном. Сидела, чувствуя, как в висках пульсирует кровь и пальцы едва заметно дрожат. Она не пыталась успокоиться – дала себе время, несколько минут перед тем, как открыть папку, которая была уже не серым картоном, а дверью, за которой пряталась правда.

– Ну, – сказала Стерхова вслух. – Посмотрим.

Пальцы потянули бечевку. Узел не поддался, пришлось подцепить ногтем. Папка открылась, изнутри пахнуло пылью, старым клеем и чем-то кисловатым. На внутренней стороне обложки стоял ведомственный штамп с датой и подписью, которую было не разобрать.

Анна взяла опись. Пробежала ее глазами, фиксируя названия.

1. Заявление Белецкой И.М. от 24.06.2003. 1 л.

2. Рапорт дежурного ОВД о регистрации сообщения. 1 л.

3. Сообщение об обнаружении тела. 1 л.

4. Протокол осмотра места обнаружения тела. 3 л.

5. Фотографии – 12 шт.

Стерхова замерла. Двенадцать фотографий. Сколько раз Валька смотрел в объектив, когда она щелкала его дешевым фотоаппаратом. Стоял, щурясь на солнце, или отворачивался – не любил, когда его снимают.

Анна сухо сглотнула и продолжила читать.

6. Объяснение Белецкой И.М. 2 л.

7. Объяснение Минаевой Е. 1 л.

8. Объяснение Артемьевой К. 1 л.

9. Объяснение Резникова Р.О. 2 л.

10. Объяснение Хомякова И. 1 л.

11. Заключение судебно-медицинского исследования (акт СМЭ № 187/03). 4 л.

12. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. 2 л.

Она перелистнула страницу и увидела первый документ – заявление Белецкой.

Почерк был аккуратным, с правильным наклоном. Он выдавал в Ирине Михайловне человека старой школы, привыкшего писать рукой.

Стерхова заскользила взглядом по первым строкам:

«Начальнику ОВД… Заявление… Прошу принять меры к розыску моего сына, Белецкого Валентина Владимировича, 1986 года рождения, который ушел из дома 20.06.2003 и до настоящего времени не вернулся…».

В заявлении мать Вали писала, что он уехал на лодочную станцию в компании одноклассников. Дальше были перечислены имена: Женя Минаева, Анна Зайцева, Катя Артемьева, Игорь Хомяков.

Не «друзей». Не «знакомых». Именно «одноклассников». Это было важно. Белецкая подчеркивала возраст, круг общения и безопасную среду. Сын ушел с теми, кого она знала, с кем он учился и рядом с кем, как ей казалось, ничего плохого не могло случиться.

Анна отметила, что Ирина Михайловна не упомянула Ричи – Ричарда Резникова, приятеля Кати. Он был старше их на несколько лет и не входил в число одноклассников.

В заявлении, где каждая деталь работала на поиск, пропустить человека, управлявшего катером, на котором Валя добрался до лодочной станции, было странно.

Странно.

Может быть, Белецкая не знала о нем?

«Со слов сына мне известно, что 20.06.2003 они поехали на лодочную станцию. 23.06.2003 мой сын не вернулся. Связь с ним отсутствует.»

Стерхова взяла ручку и записала в блокноте:

«Почему Белецкая не назвала Ричи?»

Версия «остался один», которая перекочевала в газету, в учетную карточку и в постановление об отказе, была не из этого заявления. В нем говорилось о людях, с которыми был Валентин.

Стерхова смотрела на буквы – Зайцева А. – и чувствовала странную отстраненность, будто это была не она.

На полях заявления стояла резолюция:

«Проверить. Опросить указанных лиц.»

Анна перевернула лист.

Дальше шел рапорт дежурного с отметками о времени, фамилией принявшего сообщение и резолюцией «Проверить».