– Для этого материала ты не просто следователь. Ты возможный свидетель. А для кого-то – удобная мишень. И если ты войдешь туда неосторожно, то развалишь любую перспективу еще до того, как она появится.

– Юрий Алексеевич…

– Дослушай до конца, Анна Сергеевна. Ты не можешь быть одновременно источником информации и человеком, принимающим решения.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул офицер:

– Можно?

– Нет! – рявкнул Савельев и, подождав, пока закроется дверь, продолжил: – Только архив. Только чтение. Никаких свидетелей, звонков или встреч. Никаких уточнений. В конце дня – письменная справка мне на стол. Не выводы, не версии, не воспоминания. Только то, что есть в материале и чего там нет. Если увижу вместо анализа попытку вмешаться – я тебя отстраню. Второй попытки не будет. Поняла?

– Поняла.

– Повтори.

– Архив. Состав материала. Источник формулировки. Письменная справка. Без свидетелей и без самостоятельных действий.

Савельев смотрел на нее, и в его взгляде не было сочувствия. Скорее – признание того, что она сама предоставила аргументы против себя.

– Ладно, – сказал и придвинул к себе служебную записку.

Написал резолюцию:

«Разрешаю запросить архивный материал проверки № 04–587/2003. Ознакомление в служебном помещении, без изъятия оригиналов. Савельев».

– Отнеси в канцелярию.

– Спасибо.

Стерхова вышла из кабинета и направилась к лестнице. В ушах толчками шумела кровь. В ее руках было не просто официальное разрешение, а узкая служебная щель, через которую можно посмотреть, на чем держалась ложная версия.

Следующая остановка – канцелярия.

Потом архив.

И ответ на вопрос, кто первым написал в материалах: «остался один».

Глава 3 Сорок три листа

Разрешение на архив Стерхова получила к полудню.

Канцелярия работала медленно. Женщина в очках с толстыми линзами долго вглядывалась в резолюцию Савельева. Потом, так же неторопливо, заполнила журнал, поставила печать на листке-требовании и протянула Анне.

– Ждите, – сказала она, не поднимая головы.

Стерхова вышла в коридор и села на подоконник у пожарного щита. Смотрела, как мимо проходят люди с папками, с кружками и тем особенным выражением лица, которое появляется у тех, кто работает в системе.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса ей сказали, что материал проверки нашли, и можно идти в архив.

Архив располагался на цокольном этаже противоположного крыла. Туда вела отдельная лестница без ковровых дорожек, а стены в масляной краске помнили советские времена.

Стерхова спускалась медленно, держась за холодные перила. С каждым шагом воздух густел, пах пылью, старым клеем, машинописной лентой и чем-то еще неуловимым, что бывает в местах, где десятилетиями хранят бумагу.

Коридор упирался в железную дверь с окошком. Перед дверью толпилось несколько человек – двое в форме, женщина с папкой и парень в гражданском.

Стерхова встала в конец очереди, прислонилась плечом к стене и приготовилась ждать.

Очередь двигалась медленно. Архивариуса из-за двери не была видно, только слышно, как она переспрашивает, отказывает и отправляет переоформлять запросы.

В Стерховой росло раздражение – не на архивариуса, не на очередь, а на саму процедуру, которая превращала следователя в просителя.

Наконец дверь открылась, и вышедший офицер пропустил ее в закуток перед стеллажами, уходящими в глубь архива. За столом сидела женщина, ей было за пятьдесят, она смотрела перед собой устало и безразлично.

Стерхова положила на стол листок с резолюцией Савельева.

– Запрос.

Архивариус надела очки в металлической оправе и прочитала.

– Номер старый, – сказала она, констатируя неудобный факт. – Могли переложить в отказные по району обнаружения.

– Потеряли? – спросила Стерхова.

Женщина подняла на нее глаза.

– У нас не теряют, – сказала она. Потом помолчала, будто решала, стоит ли продолжать. – У нас иногда не находят.

Она грузно поднялась из-за стола и скрылась за стеллажами. Было слышно, как шаркают подошвы ее тапочек по бетонному полу от одного стеллажа к другому.

Анна забеспокоилась. Если папка утеряна, придется возвращаться к Савельеву с пустыми руками. И он решит, что был прав.

Но женщина вернулась не с пустыми руками, а с серой папкой – затертой, с выцветшей наклейкой на обложке. Один угол был сильно помят.

Стерхова увидела номер – крупные цифры, написанные черным фломастером: 04–587/2003.

– Лежала не в том коробе. – В голосе архивариуса прозвучало удовлетворение не оттого, что нашла, а оттого, что оказалась права. – Засунули по ошибке.

Она села, положила папку перед собой. Сначала сверила номер с номером в требовании. Потом раскрыла толстый журнал учета, сделала запись и развернула журнал к Стерховой.

Ткнула пальцем в пустую графу.

– Распишитесь. Один материал, сорок три листа, без приложений. Ознакомление в кабинете.