Утонул. В легких вода. Ничего необычного, ничего, что указывало на насилие – если не считать того, что люди не тонут сами по себе без причины.

Стерхова перелистнула. Взглянув на второй лист, замерла.

«Телесные повреждения:

– ссадина в левой затылочной области размером 2х1,5 см;

– кровоподтек в области правой скуловой дуги размером 3х2 см;

– ссадина на внутренней поверхности левого предплечья размером 4х1 см.»

Она перечитала список. Небольшие, на первый взгляд, повреждения. Ничего смертельного. Ничего, что говорило бы об убийстве.

Но: затылок, скула, предплечье.

Стерхова положила лист на стол. Включился профессиональный механизм – холодный, точный, не терпящий пустоты.

Затылок, скорее всего, поврежден при падении назад. Скула – при ударе спереди или сбоку.

Предплечье страдает при защите, когда человек инстинктивно поднимает руку, чтобы закрыть лицо.

Она возвратилась к тексту, туда, где эксперт отвечал на стандартные вопросы.

«Представленные повреждения не характерны для падения в воду с высоты. Отсутствуют признаки удара о плоскость воды (обширные кровоизлияния в грудные мышцы, разрывы внутренних органов)».

«Повреждения могли образоваться при ударе о твердый предмет».

Она заглянула в последний лист заключения. Там было то, ради чего проводили экспертизу – ответ на главный вопрос.

«Причиной смерти явилось утопление. Данных, однозначно свидетельствующих о криминальном характере смерти, при исследовании не получено».

Стандартная формулировка. Эксперт не сказал «да» и не сказал «нет».

Дальше начиналась зона интерпретации. Серая зона, где сухая медицинская констатация превратилась в историю. Кто-то выбрал одну версию из возможных и превратил слово «мог» в «так и было». И этот кто-то закрыл дело, повернув следствие в сторону «несчастного случая».

Но при таких повреждениях проверка не должна была остановиться на версии «несчастный случай». Без установления последнего контакта, маршрута перемещения, времени исчезновения и лиц, оставшихся на станции.

Анна была близка к тому, чтобы чувствовать, а не анализировать.

Но сейчас чувства были самым страшным врагом.

Протокол осмотра места обнаружения тела был написан тем же почерком, что и учетная карточка, – ровным, взрослым, с привычкой вытягивать нижние петли. Капитан юстиции Ткачев В.М. составлял документы аккуратно. Она отметила это без одобрения, просто как факт.

Осмотр проводился 25 июня 2003 года, в 14:30. Место – водосброс № 3, в полутора километрах от заброшенной лодочной станции. Ориентиры, привязка к местности, схема – от руки, с пометками на полях. Изгиб реки, отметка «место обнаружения» у решетки водосброса.

Тело застряло – между прутьями, лицом вниз.

Стерхова представила эту картину, но тут же задвинула ее на задний план.

«Труп извлечен из воды. При наружном осмотре на одежде обнаружены следы песка и глины, характерные для прибрежной полосы».

Песок и глина. Не ил, не водоросли, не тина, которая бывает на дне, – а именно прибрежная полоса. Значит, тело не просто плыло по течению. Оно контактировало с берегом. Или его вынесло к берегу, и только потом течение потащило дальше, к водосбросу.

Она перевернула страницу.

«Описание одежды: футболка серая; джинсы, синие».

А где же куртка? Та самая, джинсовая со сломанной молнией. Анна помнила, что куртка была на Валентине.

Обуви тоже не было. И это было еще непонятнее. Куда делись туго зашнурованные кеды? Их не могло сорвать с ног даже сильное течение.

Стерхова перечитала абзац три раза. Футболка, джинсы. Ни слова о кедах.

Она вернулась к схеме.

От лодочной станции до водосброса полтора километра. Если человек падает в воду без сознания, течение несет его, переворачивает, бьет о коряги, о камни, о бетонные конструкции. Если он в сознании, то пытается плыть. Но речная вода в июне еще холодная.

Анна провела пальцем по реке от лодочной станции до водосброса. Расстояние, которое тело преодолело само или с чьей-то помощью.

На полях протокола, карандашом, была приписка:

«Предположительно, тело снесено течением. Осмотр места падения не проводился ввиду отсутствия достоверных данных о месте попадания тела в воду».

Осмотр места падения не проводился.

Стерхова сжала челюсть. Следователь не установил, откуда именно Валя упал в воду.

Она посмотрела на подпись под схемой.

Капитан юстиции Ткачев В.М.

Слишком многое прошло через одного человека. Заявление, объяснения, протокол осмотра, постановление. Ткачев. Везде Ткачев. Он выбирал формулировки и версию. Он же закрыл дело.

Она взяла ручку и написала в блокноте:

«Протокол осмотра: тело – у водосброса. Куртки и обуви нет».

Ниже, через строку:

«Ткачев В.М. – учетная карточка, объяснение Хомякова, протокол осмотра, постановление».