В углу стоял серый сейф. На краю стола – стопка папок, с которыми в ее отсутствие работал другой сотрудник. На верхней – наклейка с надписью от руки: «До приезда Стерховой А.С.».

Чужие дела, чужая ответственность. Она же в собственном кабинете была только гостем.

Вчерашняя пощечина возвратилась не болью, а словами Белецкой. Стерхова не дала им развернуться. Поставила курсор в первое поле.

Программа запросила пароль. Она ввела комбинацию цифр, которую помнила, хотя использовала очень редко. Рабочее место в управлении было номинальным, большую часть времени Анна проводила в командировках. Но сегодня этот казенный, чужой кабинет с засохшим цветком был очень нужен.

Она вошла в учетную ведомственную систему – интерфейс образца середины двухтысячных: неудобный, с мелкими полями и вечными сбоями. Пальцы замерли над клавиатурой.

С чего начать?

С фамилии. С года. С района.

Стерхова ввела: Белецкий, 2003, район лодочной станции.

Программа выдала пустой результат – ни одной карточки.

Анна убрала фамилию. Оставила год и место, добавила: несовершеннолетний.

Ничего.

Старые материалы редко находятся там, где их ожидают найти. Виной тому были небрежная регистрация и чья-то недобросовестность. Если труп нашли ниже по течению, в карточке мог значиться совсем другой район. Или материал вообще мог не попасть в базу, если проверку проводили формально.

Стерхова поменяла параметры поиска.

2003 – лодочная станция – утопление – несовершеннолетний.

Запрос обрабатывался десять секунд, не меньше, потом на экране появились три результата. Два – не те. Третий открылся кривой ссылкой, уводившей в другой раздел. Анна перешла по ней и оказалась в карточке КУСП – книге учета сообщений о происшествиях.

Заявление Белецкой И.М. о безвестном исчезновении несовершеннолетнего сына.

Она пробежала глазами поля: дата, время, адрес, обстоятельства. Внизу – приписка: «Связанный материал – учет № 04–587/2003». Стерхова кликнула по номеру.

Система перекинула ее на вторую карточку.

Обнаружение трупа в воде. Проверка.

Принятое решение: отказ в возбуждении уголовного дела.

Основание: признаки криминального характера смерти не установлены.

Предварительная версия: несчастный случай на воде.

Она смотрела на экран, не моргая. Внутри что-то сжалось – странное напряжение, когда чутье подсказало: здесь что-то не так.

Она открыла соседние поля.

Номер. Дата. Исполнитель. Решение.

В реквизитах не было ни Белецкой, ни вчерашнего удара, ни Вали у темной воды. Но были данные, с которыми можно было работать.

Карточка открылась не полностью – система показала только регистрационные поля: номер, дата, исполнитель – капитан Ткачев В.М. И короткое описание события, вбитое в графу «Обстоятельства» тем, кто заполнял документ двадцать три года назад.

Стерхова прочитала его внимательно.

Потом – второй раз, медленнее, вглядываясь в каждое слово.

«После ссоры с девушкой остался один на территории заброшенной лодочной станции, где при неустановленных обстоятельствах упал в воду…»

Она замерла.

Рука, лежавшая на мышке, не двигалась. Курсор застыл посередине экрана. Анна смотрела на описание события пустым, немигающим взглядом. Слова. Те же самые, что в газетной вырезке.

«После ссоры с девушкой остался один…»

Газетчики не придумали эту фразу. Они опубликовали ее с уверенностью, которую дает служебная запись.

Стерхова почувствовала, как в груди что-то сместилось. Воздух стал плотнее, его приходилось проталкивать в легкие.

Она моргнула. Разжала пальцы, которые машинально сжала в кулак. Выдохнула, пытаясь возвратиться к процедуре. Заставила себя снова посмотреть на экран.

В карточке не хватало данных: где именно обнаружено тело, кто проводил осмотр, проводилась ли судебно-медицинская экспертиза. И главное: кто подтвердил, что Белецкий остался на лодочной станции один.

В графе «Хранение» стояло:

Архив.

Номера уголовного дела не было – только учетный номер материала. Не было и фамилии того, кто утверждал отказ. Ничего, кроме формулировки, которая назначила Анну причиной смерти любимого человека.

Раздражение поднялось откуда-то изнутри – не на систему, и не на пустые поля. На себя, за то, что еще раз позволила себя ранить.

Для получения материалов из архива нужен запрос с резолюцией начальника отдела. Но Савельев может не подписать. Он сразу все поймет, за архивным номером заметит ее саму, вписанную в эту историю.