Стерхова подняла глаза на засохший фикус в глиняном горшке. Бурая коряга с облетевшими листьями. И вдруг поняла, что не выбросит его никогда. Встала, взяла графин и вылила воду в сухую землю.

Потом снова села за стол.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела лежало на дне папки – два листа с угловым штампом на первом и подписью Ткачева на последнем.

Она положила его перед собой, передвинула, чтобы не падала тень, и начала читать.

«Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела»

«г. Москва, 5 июля 2003 года»

«Следователь СО при ОВД района капитан юстиции Ткачев В.М., рассмотрев материал проверки № 04–587/2003 по факту смерти Белецкого В.В., 1986 г. р.»

Дальше шло изложение – сухое, уверенное, почти лекционное. Стерхова читала и чувствовала, как внутри поднимается холод. То особое оцепенение, которое бывает при виде лжи, упакованной в официальную форму.

«В ходе проверки установлено:»

«20.06.2003 компания молодых людей, в числе которых находились несовершеннолетние Белецкий В.В. и Зайцева А.С., прибыла на заброшенную лодочную станцию, где расположилась на ночлег».

«Утром 21.06.2003 между Белецким В.В. и Зайцевой А.С. произошла ссора, после которой Зайцева А.С. покинула станцию на катере под управлением Резникова Р.О.».

Стерхова сжала пальцы. Ссора была. Это правда. Но не та, которую можно было превращать в причину смерти.

«После отъезда Зайцевой А.С. Белецкий В.В. остался один на территории лодочной станции».

Остался один.

Та же формулировка. Те же слова, что в учетной карточке, в газетной вырезке, в объяснении Хомякова. Теперь – в официальном постановлении с угловым штампом и подписью.

«При неустановленных обстоятельствах Белецкий В.В. упал в воду».

Обстоятельства не проверены. Не найдены. Не доказаны. Но это не помешало Ткачеву сделать вывод.

«Согласно акту судебно-медицинского исследования, причиной смерти явилось утопление. Обнаруженные телесные повреждения сами по себе не свидетельствуют однозначно о криминальном характере смерти».

Стерхова перечитала последнюю фразу. Не носят характера, однозначно свидетельствующего. Эксперт написал «нет однозначных данных». Ткачев переписал это как «нет криминала». Разница была огромной. Эксперт оставил пространство для версий. Следователь свел его до одной.

«Признаки криминального характера смерти не установлены».

«На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 24, ст. 144, 145, 148 УПК РФ, ПОСТАНОВИЛ: отказать в возбуждении уголовного дела по факту смерти Белецкого В.В., 1986 г. р. на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием события преступления».

Анна отложила постановление.

Ссора была. Она уехала – тоже было. Остался один – не доказано. Упал в воду – не проверено. Криминал не установлен, потому что его не искали.

Это склейка. Ложь, соединенная с полуправдой, допущением и отсутствием проверки.

Стерхова включила компьютер.

Монитор засветился серым, система грузилась медленно. Она открыла спутниковую карту. В поисковой строке набрала название района, нажала Enter.

На экране появилось знакомое место. Изгиб реки, зеленая полоса леса. Она приблизила изображение. Вот лодочная станция и пирс, с которого она уплыла на катере. Вот река – широкая, темная.

Потом нашла водосброс, переключила карту на гидрологический слой и замерла. По уклону русла вода шла от водосброса к лодочной станции, а не наоборот.

Анна сверила карту со схемой в протоколе. Ошибки не было. Водосброс был выше по течению. Станция – ниже.

Тело, попавшее в воду у лодочной станции, не могло быть отнесено вверх по течению к водосбросу. Это было физически невозможно. Вода не течет в гору.

Стерхова откинулась на спинку стула и громко выдохнула.

Смотрела на экран. На извилистую линию реки. На две точки – станцию и водосброс. На линию течения, которая указывала в противоположную сторону от той, которую предполагала версия Ткачева.

Несоответствие.

Физическое, географическое, неопровержимое несоответствие.

Значит, Валя упал в воду не там, где он «остался один». Это случилось выше по течению. Или же тело переместили.

Она открыла новый файл в текстовом редакторе. Курсор замигал в пустом поле, приглашая начать.

Пальцы забегали по клавиатуре.

«СЛУЖЕБНАЯ СПРАВКА»

Она печатала быстро, почти не глядя на клавиши. Слова ложились на экран ровными точными строчками, не допускавшими двусмысленности. В этой справке не было места чувствам. Только факты. Только несоответствия. Только вопросы, которые никто не задал двадцать три года назад.

Стерхова писала и чувствовала, как затихает боль.

Она больше не была той девушкой, которая уплыла и не обернулась.

Она была следователем, который нашел путь к правде.

Документ № 1

Из материалов проверки № 04–587/2003