Сам дом — огромный, в два этажа, но совсем не смотрится громоздким. Его построили из темного камня, дерева и сплошного зеркального стекла, в котором красиво отражается лес. Из-за этого особняк будто растворяется среди деревьев.

Вниз по склону уходил идеально подстриженный, ярко-зеленый газон. Такой ровный, словно по нему никогда не ходили.

Посередине лужайки бежит небольшой искусственный ручей с мостиком из черного металла, который впадает в чистейший пруд. Чуть дальше, в тени деревьев, виднелся уютный гостевой домик из сруба и большой гараж, за воротами которого блестели бока дорогих машин.

У самого дома уложена просторная деревянная терраса. Там, прямо под открытым небом — большой бассейн. Рядом стоят плетеные кресла с мягкими белыми подушками и большая каменная чаша для костра.

Так вот какие дачи у богачей. Ясно-понятно.

— Доброе утро, — я мило улыбаюсь старику, который бросает хищный и злой взгляд на моих воссторженных сыновей.

Так. Я должна стать кошмаром для потенциального свёкра.

Я суетливо подхожу к старику, бесцеремонно хватаю крупные старческие ладони и с идиотской наивностью вглядываюсь в мутные глаза:

— Я так рада с вами познакомиться!

— Ну и хватка у тебя… — недовольно вещает отец Адама и прищуривается, — какая-то ты сахарная…

Раздражённо выдёргивает руки из моих ладоней.

— Дети, поздоровайтесь, — сладким голоском окликаю сыновей, которые навострили лыжи в сторону бассейна.

Сама отхожу к Адаму. Прижимаюсь к нему с мечтательной улыбкой, а он властно и собственнически приобнимает меня за талию, а затем под суровым пристальным взглядом отца нежно целует меня в висок.

Я кокетливо смеюсь, подставляю щёку под новый поцелуй. Со стороны все кажется лёгким и романтичным, но то, что происходит внутри меня не описать словами.

Прикосновения Адама отзываются в теле неконтролируемой внутренней дрожью и болезненным напряжением. Поцелуи его сухих и упругих губ обжигают и вызывают цепную реакцию из потока физической слабости, неловкости и глубоко диссонанса.

Он — чужой мужчина, и я, как женщина, его совсем не привлекаю. Он считает меня проблемной толстой дурнушкой, к которой ему, вероятно, противно прикасаться.

— Привет! — Стёпа первый вживается в роль прсиатвучего наглого мальчика. Он кидается к Аркадию с объятиями. — Ты теперь наш новый дедушка!

— Да, новый дедушка! — Федя кидается к Аркадию с другой стороны. — Только быстро не умирай!

Тот немного покачивается, вскидывает вверх руки и не касается моих детей. Раздувает ноздри и с тихой яростью спрашивает меня:

— Твои?

— Наши, — прижимаюсь к Адаму крепче и поднимаю на него идиотское мечтательное лицо, — теперь наши.

— Наши, — с низкой хрипотцой подтверждает Адам, глядя в мои глаза с бессовестной нежностью.

— У меня ещё старшенькая есть, — обращаюсь к Аркадию с улыбкой, — но она не смогла. С девочками сейчас делают ремонт в общежитии.

— Трое, — подытоживает Аркадий и переводить тяжелый и угрюмый взгляд на Адама. — Вот как?

— А где мама? — Адам не отпускает меня из объятий.

— Спит, — Акркадий прищуривается и продолжает держать руки разведёнными в стороны, лишь бы не касаться моих мальчиков, — и в её интересах сейчас не проснуться. Честно слово, Адам.

— А можно мы разбудим бабушку? — Федя вскидывает лицо к Аркадию. — Мы умеем хорошо будить, дедушка.

— Я вам не дедушка, — шипит Аркадий. — А Аркадий Игоровечи

— Дедарка! — говорит Федя и улыбается. — Ты Дедарка.

Аркадий смотрит сначала на одного, потом на другого. Его глаза становятся злыми, морщины на лбу становятся глубже.

Я успеваю поймать легкую самодовольную ухмылку Адама. Он доволен результатом.

— Дедарка? — глухо переспрашивает отец Адама.

— Сокращённо от дедушка Аркадий, — я опять очаровательно улыбаюсь. — Очень мило вышло.

— Да, пойдём бабушку будить, — Адам, наконец, выпускает меня из объятий и шагает к моим сыновьям.

Берёт их за руки и ведёт в сторону дома. На секунду у меня сердце сжимается: сильный, властный и красивый мужчина и двое пятилетних мальчиков на фоне августовского жаркого утра.

Адам Аркадьевич мог бы быть отцом для моих мальчиков. Я пугаюсь этой мысли, одёргиваю себя и вновь смотрю на угрюмого деда.

— Они такие милые. Адам принял их как своих родных.

— Дорогуша, а можно узнать, где вы потеряли настоящего отца?

— Ой, — беру Аркадия под руку и тяжело вздыхаю, — в тюрьме он сейчас сидит, — внимательно смотрю в возмущённый профиль старика, — за пьяный разбой. Но это прошлое, а моё настоящее — это… Адам. Моя судьба.

— Вот уж точно срань Египетская, — глухо отзывается сквозь зубы Аркадий. — И зачем я сегодня проснулся?

5. Кого ты к нам привёл?

АДАМ

Спальня родителей находится на втором этаже по левую сторону от лестницы.

В нашем семейном летнем доме недавно был ремонт, и в воздухе всё еще витает легкий запах свежей краски и дерева.

Никогда не любил сюда приезжать.