Прячу пуговицу от рубашки Любы в карман пиджака и возвращаюсь за стол. Илья уходит. Через минуту в кабинет заглядывает Виолетта.

Мило улыбается, закусывает губы и медленно подплывает к моему столу.

— Адам Аркадьевич, отделу кадров поставила задачу о сокращении Лапкиной.

Я молча киваю. Виолетта не уходит.

А затем развязывает объемный бант от своей блузки на груди и обходит стол. И вот она уже на моих коленях.

Берёт меня за руку, направляет мою ладонь под блузку, а там всё очень скромненько. И мне это раньше нравилось, а сейчас мозг отказывается воспринимать двоечку в белых кружевах как что-то соблазнительное.

Там нечего щупать-то.

Наши взгляды с Виолеттой встречаются, и она считывает моё мужскую апатию и разочарование.

Она вздрагивает от обиды, отстраняется и шепчет:

— Что случилось?

Люба случилась. Этой корове удалось во мне что-то зацепить. И я должен этот вопрос решить. Я не должен быть брольше слабым и уязвимым.

32. Любовный треугольник

— Как это сократил?! — Елена Николаевна возмущённо округляет глаза за очками. — Он не имеет никакого права!

От переполняющих чувство она бьёт ладонью по углу моего стола.

— Вообще козёл! — Аришка охает.

— Да как так?! — Света хмурится.

Ещё чуть-чуть и я расплачусь, но меня от слёз спасает наш Олег, который завороженно смотрит в моё декольте.

— Олег, — я перевожу взгляд на коллегу, — поимей совесть. Ты же женат.

— Слушай, — Олег с трудом поднимает взгляд, — ты застегнись тогда. Это же невозможно. И моя жена, кстати, меня бы в этой ситуации поняла.

— Вот почему вы такие мерзкие? — Аришка оглядывается.

— Девочки, это не моя вина, — Олег хмурится. — Оно само так выходит. У меня в голове даже мыслей никаких нет.

— Оно и видно, что голова у тебя пустая, — Елена Николаевна качает головой, а Олег обиженно утыкается взглядом в монитор.

Я торопливо застёгиваю рубашку, но одной-то пуговицы не хватает, и не хватает прямо в нижней части ложбинки.

— Да чёрт возьми…

Света подозрительно смотрит на мою рубашку, потом на мои распущенные волосы, потом опять опускает взгляд опять на мою дыру на груди.

—Я что-то не поняла, — тихо говорит она и вновь смотрит мне в лицо. — Как тебя именно тебя Адам там сокращал…

— Света! — возмущённо охаю. — Что за намёки-то такие?!

К щекам приливает жар. Чтобы скрыть смущение и наконец избавиться от этого двусмысленного декольте, я резко выдвигаю верхний ящик своего рабочего стола. Он с грохотом поддается.

— Думаешь, — шепчет шокированно Аришка, — у нашей Любы с Адамом Аркадьевичем шуры-муры? И сегодня они страстно поссорились?

— Если бы страстно поссорились, — Света задумчиво отвечает, — то было бы повышение.

— Логично.

— Девочки, — одёргивает наших главных сплетниц-фантазёрок Елена Николаевна. — Прекращайте.

Но я по её взгляду вижу, что она тоже не верит в обычное сокращение. Она хочет услышать подробности.

Олег, который демонстративно от нас отвернулся, громко и нетерпеливо щёлкает мышкой. У него тоже, наверное, полно подозрений на мой счёт.

Я начинаю торопливо шариться в груде канцелярского хлама, переворачивая старые блокноты, высохшие маркеры, скрепки и визитки неизвестно чьих компаний. Пальцы лихорадочно перебирают этот мелкий мусор, пока я не нахожу то, что мне сейчас нужно.

Есть! Я достаю большую, слегка потускневшую английскую булавку. Она лежала в этом ящике годами!

Она дожидалась своего звездного часа. Он настал.

—У нас с Адамом Аркадьевичем чисто деловые отношения, — бурчу я, перехватывая булавку поудобнее.

Под пристальными взглядами женской половины отдела я стягиваю края ткани на груди. Мне удается относительно аккуратно проткнуть плотный хлопок. Хруст — и полы рубашки надежно скрепляет стальная дуга булавки.

Я шумно выдыхаю и расправляю воротник. Баррикады возведены, приличия восстановлены.

— У меня есть иголка и нитка, — предлагает хитра Аришка. — Может, мы пуговицу пришьём?

— Нет у меня пуговицы, — сердито отвечаю я, — её забрал этот козлина…

Резко замолкаю.

Вот не умею я вовремя заткнуться.

— Козёл Аркадьевич, видимо, трофей забрал, — говорит Олег и подпирает лицо кулаком.

Взгляда от монитора не отводит.

Света хихикает и лукаво переглядывается с Аришкой, а Елена Николаевна щурится на меня, а Олег заявляет:

— В любом случае, пострадаем мы. Вот вы хихикаете, но вы совсем не думаете, кто будет делать работу Любы.

— Я и так вечерами остаюсь, — сердито отвечает Света и от её веселья ничего не остаётся. — Я и так загружена…

— Как и все мы, — недовольно тянет Олег.

— Может, вы помиритесь? — Аришка хмурится на меня. — Да, иди мирись, Люба.

Я открываю рот и хочу терпеливо объяснить моим коллегам, что они глубоко заблуждаются в своих догадках о наших отношениях с Адамом Аркадьевичем, но кто-то уверенно стучит в дверь.