— Надо сказать, что мы тут все были заинтригованы, — Глеб делает глоток апельсинового фреша. — Я тоже чувствую себя обманутым. Не люблю это чувство.

— Это потому что он младший, — Демьян постукивает пальцами по столу, — младшие они всегда такие. Мы вот с тобой в обычной школе учились, а этого отдали сразу в элитную, потому что он…

— Был мальчиком чувствительным и одарённым, — заканчивает Глеб и хмыкает.

— Но это правда, — Марина пытается вступиться за Адама.

— А потом этот говнюк мафию устроил в этой элитной школе для одарённых, — Демьян переводит строгий взгляд на мать. — Устраивал там беспредел чужими руками. Отличник с безупречной репутацией, который подмял под себя и учителей!

— Нас просто недолюбливали и боялись, — Глеб кивает, — а этому прислуживали.

— Не было такого, — Марина качает головой.

— Мам, ты издеваешься? — Демьян вскидывает бровь.

— С вами вечно проблемы были, — Марина вскидывает подбородок, — вечно в школу вызывали из-за ваших драк, двоек, хамства на уроках… А Адам…

— Грамоты носил, — Аркадий цыкает. — Медали всякие.

— Вот, — Марина мягко улыбается, довольная тем, что муж поддерживает её.

— Но он правда устроил в школе тоталитаризм, — Аркадий опять кусает сосиску и вытирает подбородок. — Он всегда говорил, что он другой. Не такой как мы. Мы слишком пошлые, слишком…

— Вульгарные, — припоминает слова брата Глеб.

— И банальные, — Демьян хмыкает.

Жую круассан, запиваю крепким сладким кофе. Я в школе была хорошисткой. До отличницы никогда не тянула, но я неплохо пела. Выступала на школьной сцене, несколько раз в год выбиралась на областные концерты школьной самодеятельности.

Звёзд с неба не хватала.

Со многими дружила, родителям помогала по дому и в огороде. Даже подросткового бунта не было.

И с такими как Адам в школе не сталкивалась. Я училась среди обычных детей, которые никогда никого не травили и никого не пытались подавить.

Никто не устраивал тоталитаризм.

— Я только начал злорадствовать, что Адам сам стал банальным влюблённым мужиком, — признаётся Демьян. — Я уже сегодня планировал его подкалывать и всячески издеваться, — переводит на меня угрюмый взгляд. — Ну как так, Люба?

Я замираю. Под тёмным взглядом старшего брата Адама я с трудом сглатываю и готова начать оправдываться.

— Я думаю, что Адам ещё встретит свою судьбу, — тихо говорит Марина.

— Люб, — Марго поливает блинчики жидким мёдом и поднимает на меня взгляд. — Мы в тебя верим.

— В каком смысле?

— Пятерых новых внуков хочу, — глава жуткого семейства смотрит на меня в упор. — Вы мне обещали пятерых. И что-то мне подсказывает, мой младшенький никогда добровольно не полезет под венец. Придурочный он у меня вышел.

— Аркадий, но это не моя забота.

— Твоя, — Аркадий не сводит с меня взгляда. — Или ты решила, что Соколова Аркадия можно вот так просто обманывать?

Завтра понедельник.

Завтра пойду требовать ключи от моей квартиры. Адам же меня не кинет? Получу ключи и уволюсь.