— Но это правда, — Марина пытается вступиться за Адама.

— А потом этот говнюк мафию устроил в этой элитной школе для одарённых, — Демьян переводит строгий взгляд на мать. — Устраивал там беспредел чужими руками. Отличник с безупречной репутацией, который подмял под себя и учителей!

— Нас просто недолюбливали и боялись, — Глеб кивает, — а этому прислуживали.

— Не было такого, — Марина качает головой.

— Мам, ты издеваешься? — Демьян вскидывает бровь.

— С вами вечно проблемы были, — Марина вскидывает подбородок, — вечно в школу вызывали из-за ваших драк, двоек, хамства на уроках… А Адам…

— Грамоты носил, — Аркадий цыкает. — Медали всякие.

— Вот, — Марина мягко улыбается, довольная тем, что муж поддерживает её.

— Но он правда устроил в школе тоталитаризм, — Аркадий опять кусает сосиску и вытирает подбородок. — Он всегда говорил, что он другой. Не такой как мы. Мы слишком пошлые, слишком…

— Вульгарные, — припоминает слова брата Глеб.

— И банальные, — Демьян хмыкает.

Жую круассан, запиваю крепким сладким кофе. Я в школе была хорошисткой. До отличницы никогда не тянула, но я неплохо пела. Выступала на школьной сцене, несколько раз в год выбиралась на областные концерты школьной самодеятельности.

Звёзд с неба не хватала.

Со многими дружила, родителям помогала по дому и в огороде. Даже подросткового бунта не было.

И с такими как Адам в школе не сталкивалась. Я училась среди обычных детей, которые никогда никого не травили и никого не пытались подавить.

Никто не устраивал тоталитаризм.

— Я только начал злорадствовать, что Адам сам стал банальным влюблённым мужиком, — признаётся Демьян. — Я уже сегодня планировал его подкалывать и всячески издеваться, — переводит на меня угрюмый взгляд. — Ну как так, Люба?

Я замираю. Под тёмным взглядом старшего брата Адама я с трудом сглатываю и готова начать оправдываться.

— Я думаю, что Адам ещё встретит свою судьбу, — тихо говорит Марина.

— Люб, — Марго поливает блинчики жидким мёдом и поднимает на меня взгляд. — Мы в тебя верим.

— В каком смысле?

— Пятерых новых внуков хочу, — глава жуткого семейства смотрит на меня в упор. — Вы мне обещали пятерых. И что-то мне подсказывает, мой младшенький никогда добровольно не полезет под венец. Придурочный он у меня вышел.

— Аркадий, но это не моя забота.

— Твоя, — Аркадий не сводит с меня взгляда. — Или ты решила, что Соколова Аркадия можно вот так просто обманывать?

Завтра понедельник.

Завтра пойду требовать ключи от моей квартиры. Адам же меня не кинет? Получу ключи и уволюсь.

25. Столько вопросов

— Как провела выходные? — спрашивает наша начальница Елена Николаевна отдела и шумно прихлёбывает из кружки растворимый кофе.

Она выглядит прекрасно для своих пятидесяти лет. Стройная, подтянутая фигура выгодно подчеркивает строгий, но элегантный костюм из плотной зеленой шерсти в крупную клетку. Темные волосы аккуратно собраны на затылке в стильную дульку, открывая шею, а внимательные, всё замечающие глаза спрятаны за стеклами модных очков в тонкой оправе.

Я знаю, что она каждое утро выходит на пробежку, а по вечерам — на пилатес.

— Хорошо, — уклончиво отвечаю я и делаю вид, что внимательно изучаю очередную таблицу.

В нашем отделе шесть человек. Кабинет небольшой, но светлый. Большие окна выходят на оживленный проспект, откуда доносится приглушенный гул машин.

Елена Николаевная опускает кружку на стол. Раздается глухой стук керамики о лакированную поверхность. Она слегка наклоняет голову вперед, отчего дужка очков сползает на переносицу. По ее лицу пробегает едва заметная хитрая усмешка:

— На свидание ходила?

У Елены Николаевны великий план выдать меня замуж. Говорит, что я проживаю последние годы своей привлекательности и что надо поторопиться.

Но я смотрю на её красивые пятьдесят лет, и совершенно с не не согласна. Некоторые и в тридцать лет не такие привлекательные, как она в свои пятьдесят.

— Ну что-то типа того, — вздыхаю я.

— А подробности будут? — Елена Николаевна наклоняется. — С кем?

Вчера домой с мальчиками я всё-таки вернулась. Нас отвёз водитель Аркадия, который после выходки Адама был очень расстроен.

Нет, он был в бешенстве!

После завтрака он опять поругался с Мариной, потом отхватили и Демьян с Глебом за то, что Адам вырос таким дураком.

— С кем? — повторяет вопрос настырная Елена Николаевна.

Я резко разворачиваюсь к начальнице, у которой глаза за стёклами очков вспыхивают любопытством и нетерпением.

— Как мне правильно оформить моё увольнение? — спрашиваю я в лоб. — Чтобы побыстрее…

— Ты обалдела?! — охает Елена Николаевна и остраняется.

В ту же секунду в небольшом кабинете замирает всё. Скрипучий звук принтера в углу, который только что выпустил из себя последнюю страницу, кзамолкает.