– С чего бы ты вдруг решила, что он смертельно опасен, Джезабель? – его золотые глаза впились прямо в меня, тяжелые и давящие. – Он угрожал тебе?

По телу прокатилась волна запоздалого облегчения: Рен не слышал наш разговор целиком, до него долетели лишь самые последние слова. Но легче от этого не стало. Рен смотрел на меня в упор, испытывающе, и требовал немедленного ответа. Мне предстояло солгать ему прямо в лицо – пусть и косвенно.

Ава молниеносно пришла мне на выручку.

– Глупости, когда бы он успел ей угрожать? – она шагнула к Рену с мягкой, обезоруживающей улыбкой, привычно взяла его под руку и снизу вверх заглянула в лицо. – Бель никогда с ним не разговаривала и толком не виделась. Он просто напугал её одним своим видом. Мы же учились вместе в академии, она еще оттуда его помнит.

Я коротко кашлянула и поспешно отвела взгляд в сторону, делая вид, что разглядываю узор на паркете.

– Оставь нас, Ава, – глухо произнес Рен, даже не взглянув на сестру.

– Что-то случилось? – в голосе Авы промелькнула нервная нотка. – Бель знает о свадьбе, и я хотела обсудить…

– Оставь нас, – повторил он, чеканя каждое слово. – Нам нужно побеседовать с Джезабель. Наедине.

Я уже прекрасно знала, о чем пойдет этот разговор, поэтому внутренне сжалась в тугую, звенящую струну. Ава бросила на меня короткий, полный тревоги взгляд. Я лишь виновато и вымученно улыбнулась ей в ответ, не в силах разомкнуть губы.

Едва тяжелая дубовая дверь закрылась за Авой, я подняла глаза на Рена. Он стоял всего в полуметре от меня, нависая темной громадой.

Больше не было смысла прятаться или оттягивать неизбежное. Я медленно опустила руку в карман шортов, вытащила телефон и положила его на полированную гладь стола прямо перед Реном.

– Мне жаль, – глухо выдохнула я, уставившись на крошечную щербинку на дереве, лишь бы не встретиться с его взглядом.

Это было чистейшей правдой. Внутри меня всё выжигало ядовитое, тошнотворное чувство вины.

– Это всё, что ты можешь сказать? – его голос прозвучал пугающе ровно, без единой эмоции, и от этого мороз прошёлся по коже, разъедая ее. Невозможно было понять, что творится внутри Рена.

– Я разочаровала тебя? – с горечью сорвалось с моих губ.

– Нет, – отрезал он. – Это было ожидаемо.

– Ожидаемо? – я резко вскинула голову, задержав дыхание.

– Бальтазар годами делал тебя слепо зависимой от него. Странно было бы надеяться, что, едва переступив порог храма, ты сможешь по щелчку пальцев перечеркнуть то, что он взращивал в тебе с пеленок.

– Отец… он сложный человек, – попыталась слабо возразить я.

– Он ублюдок, – безжалостно припечатал Рен. – Бальтазар ведь просил тебя сделать кое-что для него, верно? Что, Джезабель? Шпионить? Сливать ему информацию?

Я бросила короткий, затравленный взгляд на черный корпус мобильника, лежащего между нами.

– Он просил… передать ему кое-какие сведения.

Я сбивчиво, запинаясь, пересказала Рену требования отца по поводу файлов, но стыдливо умолчала обо всем, что касалось наших отношений в постели. Подробно о мерзких наставлениях отца я не сказала, потому что было слишком неловко. Лишь вскользь упомянула, что отец настаивал, чтобы мы с Реном стали ближе.

Рен плавно наклонился вперед, жадно вглядываясь в черты моего лица. Его ладонь с тяжелым глухим стуком оперлась о крышку стола в паре сантиметров от моих пальцев. Я мгновенно вспыхнула, щеки снова загоерлись, но отвести глаза на этот раз не посмела.

– Рен… – сдавленно прошептала я.

– Ты ведь прекрасно понимаешь, зачем он приказал тебе сблизится со мной?

К собственному горькому сожалению, я знала ответ. Знала давно, но до этой секунды панически боялась признаться даже самой себе, насколько циничен и расчетлив мой собственный отец.

– Он хочет, чтобы ты стал зависим от меня, – едва слышно ответила я. – Привязать тебя ко мне. Отец желает именно этого.

– Умница, – с кривой, издевательской усмешкой похвалил Рен. – И наверняка ты уже догадываешься, почему.

Я не хотела верить, что отец желает Рену чего-то воистину ужасного. Мне казалось, он просто хочет поставить зарвавшегося бывшего подопечного на место, доказать свое превосходство… Но по лицу Рена, по темным всполохам в его золотых глазах я видела: он думает о чем-то неизмеримо более страшном и наверняка кровавом.

– А теперь скажи мне, Джезабель, – его голос стал тише, приобретая вкрадчивый, опасный тембр. – Кто принес тебе этот телефон в дом? Кто дал его тебе?

В памяти тут же всплыло лицо молодого парня-садовника. И стоило мне взглянуть на Рена, как я с леденящим ужасом осознала: в Синдикате предателей убивают.

– Давай, Льдинка, облегчи мне задачу, – не повышая тона, продолжил он. – Я всё равно вытрясу правду. Ты ведь не хочешь, чтобы мои псы начали по очереди допрашивать и ломать каждого человека в этой особняке, кто к тебе приближался?