И как же приятно было вдыхать запах этого города и мечтать остаться здесь навсегда…

Я предавала свою веру каждую минуту день за днём… час за часом… минута за минутой…

Рен подошел вплотную, полоснув по мне потемневшим золотом глаз.

– Обманывай себя сколько угодно, – с пугающим спокойствием произнес он. – Но выбор сделать придется. Ты останешься в моём доме. И ты будешь принадлежать мне. Вопрос лишь в том, кем тебя будут считать: полноправной женой главы семьи Сальери, чье имя никто не посмеет осквернить, или моей шлюхой, которую я буду брать тогда, когда захочу.

– Ты... ты чудовище, – сдавленно выдохнула я, отступая к двери. Горло перехватило слезами ярости и бессилия. – Ты просто загоняешь меня в угол! Ставишь в безвыходное положение!

– Я даю тебе сутки, – отрезал Рен. – У тебя есть ровно двадцать четыре часа, Джезабель. Завтра в это же время ты скажешь какое платье выбираешь.

Я не стала слушать дальше. Развернулась, рванула на себя ручку двери и выскочила в коридор.

Ноги едва держали меня. Не помня себя, я влетела в свою комнату, захлопнула дверь на замок и сползла спиной по гладкому дереву прямо на ковер. В груди клокотала настоящая, дикая истерика. Руки ходили ходуном, зубы выбивали мелкую дрожь.

Милосердные Близнецы, за что?!

Меня душило осознание собственного падения. Все летело в пропасть.

Сомнения грызли меня, мучали, сдавливали грудь. Я сомневалась в отце, в себе…

Единственный в ком я не сомневалась – Рен. Он знает чего хочет. И он именно тот, кто всегда это получает.

Я вспомнила свои стоны в машине, вспомнила, с каким бесстыдным восторгом мое тело откликалось на прикосновения Рена, и меня замутило от отвращения к самой себе.

Он запятнает меня окончательно. Втопчет в грязь мою душу.

Я зажала рот ладонями, чтобы заглушить рвущийся наружу крик, и зажмурилась, раскачиваясь на полу на грани самого настоящего нервного срыва. Выбора не было. Он дал мне лишь его иллюзию.

Дрожа всем телом, я поднялась с ковра. Нужно было действовать.

Телефон я уже давно перепрятала.

Инес убирала комнату с маниакальной тщательностью: заглядывала под матрас, перетряхивала стопки белья в комоде, протирала пыль всюду. Поэтому я выбрала место, куда никому бы и в голову не пришло полезть: старинные напольные часы в углу комнаты. Их тяжелый дубовый корпус стоял вплотную к стене, а в самом низу, за декоративным резным цоколем, обнаружилась узкая щель в рассохшемся дереве. Как же долго я искала подобное место…

Чтобы достать аппарат, приходилось буквально распластаться по полу и протиснуть пальцы в темноту между пыльным плинтусом и задней стенкой часов.

Ободрав кожу на запястье, я нащупала холодный пластик, завернутый в кусок плотной ткани.

Я зажала кнопку включения, молясь всем святым, чтобы батарея не села. Экран тускло моргнул зеленым, показывая две полоски сети. В списке контактов всё также был вбит всего один-единственный номер.

В панике я даже не подумала о том, что заключенным положены мобильные телефоны только в определённое время и что глупо ждать ответа посреди ночи. Я просто нажала на вызов и прижала трубку к пылающему уху.

Один длинный гудок. Второй. На третьем раздался сухой щелчок, и в динамике послышалось тихое, размеренное дыхание.

– Отец! – сорвалось с моих губ сдавленным, отчаянным полушепотом. – Отец, это я!

– Джезабель. Что случилось?

– Папа, Рен поставил ультиматум... Он дал мне сутки! Он сказал, что либо я соглашаюсь выйти за него замуж, либо стану его подстилкой, шлюхой на поводке! А еще он показал бумаги из обители... Папа, там написано, что мои обеты недействительны, что это была ошибка канцелярии! Скажи, что это ложь, умоляю тебя! Он с ума сошел, он требует ответа к завтрашнему вечеру!

На том конце повисла секундная пауза.

А затем Бальтазар Руссо совершенно спокойно произнес:

– Всё идет должным образом. Ты умница, дочка.

Я онемела, застыв на месте с прижатой к уху трубкой. Холодные мурашки облепили затылок. Мне не показалось: в его голосе отчетливо звенело глубокое удовлетворение.

– Что? – едва слышно выдохнула я.

– Скажи, что согласна. А теперь слушай очень внимательно то, что я тебе скажу. Этой ночью, Джезабель, ты сделаешь для меня кое-что. То, что поможет мне поставить Рена Сальери на колени.

***

Девочки, сегодня скидка на мою горячую историю

Однажды я перешла дорогу монстру. Спустя год мы встретились вновь.

Кай – жестокий бог-дракон, я – презираемая всеми полукровка. Теперь мы живём в одном Пике, делим смежные комнаты. Он одержим мной и желанием наказать.

А я всего лишь хочу выжить в академии, где полукровок вроде меня превращают в инкубаторы для бесплодных дракониц. Нас оплодотворят, отнимут детей, а потом выбросят, как ненужный мусор.

Драконы и их бог Кай уверены, что могут решать нашу судьбу.