Я успела разглядеть вздувшиеся вены и каплю влаги на самом кончике, которая блеснула, когда неясный, рваный свет луны на один долгий миг скользнул в окно.

Я шумно, со свистом втянула носом воздух, совершенно не в силах оторвать расширившихся глаз от этого запретного, пугающего и до животной дрожи будоражащего зрелища.

Благо, луна почти сразу снова скрылась за тяжелыми грозовыми тучами, и нас окончательно окутала спасительная тьма, в которой я могла видеть лишь силуэт.

Неужели... неужели я действительно сделаю это?

– Коснись его, – приказал Рен.

Я нерешительно подалась вперед и кончиками пальцев неуверенно коснулась горячей головки. Член едва заметно дернулся, и я было испуганно отпрянула назад, но Рен поймал меня. Он крепко перехватил мое запястье, положил мою ладонь на свою огромную твердость и сильно сжал мою руку поверх, фиксируя движение.

Я поразилась тому, насколько парадоксально нежной и обжигающе-горячей была кожа у Рена в этом месте.

ОН пару раз плавно провел моей рукой вверх и вниз, полностью управляя мной, и я с абсолютным изумлением услышала, как Рен тяжело и рвано выдохнул. Я поняла: ему нравится.

Нравится так же остро, как мне тогда, когда его губы касались моего соска? Я инстинктивно подняла голову, пытаясь заглянуть в лицо Рену, и напоролась на расплавленное золото его глаз – взгляд, который прошил навылет, выжигая на душе клеймо.

– Открой свой сладкий ротик, Льдинка. Давай.

Рен подался бедрами вперед. Его член оказался так близко к моему лицу, что я вдруг ощутила новый, незнакомый до этого момента тяжелый мускусный запах мужчины. От этого дурманящего аромата внизу живота всё судорожно сжалось. Я была уверена, что уже стала страшно влажной, и судорожно стиснула колени, отчаянно пытаясь подавить эту предательскую, животную реакцию тела.

Видимо, окончательно устав от моей нерешительности, Рен пальцами левой руки коснулся моего затылка.

В следующее мгновение головка члена коснулась моих губ. Внутренне содрогнувшись от липкого страха задохнуться или захлебнуться, я послушно приоткрыла рот, впуская его внутрь.

Он скользнул по языку, оставляя на рецепторах легкий, солоноватый привкус. Рен тут же толкнулся глубже, с хриплым стоном проникая мне в рот.

– Умница, – прошептал он, оглаживая мою голову.

Я часто-часто задышала носом, чувствуя, как меня накрывает паника. Он был слишком большой, едва помещался во рту, в мыслях уже рос ужас: что, если Рен решит засунуть его на всю длину?

Он вытащил член, но едва я успела глотнуть кислорода, тут же снова резко толкнулся в меня.

Воздух внезапно закончился. Очередной безжалостный толчок оказался слишком сильным, и я подавилась, захлебываясь глухим, сдавленным кашлем. Паника ледяными когтями впилась в грудь – я начала задыхаться.

Но Рен мгновенно уловил мой предел. Стальная хватка в волосах на затылке разжалась. Его широкая, горячая ладонь скользнула вперед, властно и пугающе уверенно обхватывая мою шею. Его длинные пальцы легли на горло так, чтобы полностью контролировать каждый мой вдох, каждую судорогу гортани. Большой палец с нажимом лег прямо на бьющуюся в истерике сонную артерию, впитывая мой бешеный, загнанный пульс.

– Дыши, Льдинка… вот так, да.

Я видела, что Рену тяжело контролировать себя. Но он придерживался медленного, тягучего ритма. Но несмотря на это, с каждым выверенным толчком он вторгался в меня так мучительно глубоко, что дышать всё равно было практически невозможно.

Раскаленная, пульсирующая плоть неотвратимо раздвигала нежные стенки горла, заполняя меня до самого основания.

Его рука на моей шее физически ощущала каждое мое глотательное движение, каждый беспомощный спазм мышц, рефлекторно сжимающихся вокруг его члена.

Рен наслаждался этим? Тем, что контролировал даже кислород в моих легких, решая, когда позволить мне сделать прерывистый вдох, а когда вновь заполнить собой без остатка. Или он просто не хотел, чтобы я захлебнулась?

Темный силуэт Рена нависал надо мной во мраке, его грудь тяжело вздымалась. Каждое особо глубокое, медленное, скользящее проникновение в глубину моего рта сопровождалось низким, гортанным стоном.

И когда я решила, что вполне могла бы вынести происходящее, но внезапно он грубо двинулся вглубь меня, на этот раз быстрее. И принялся ритмично трахать меня в рот, безжалостно задавая быстрый жёсткий темп.

Рука Рена снова скользнула на затылок, не позволяя ни отстраниться, ни перевести дыхание. Я захлебывалась, чувствуя, как от этих слишком активных, жёстких фрикций к глазам подступают горячие слезы. Они брызнули, стекая по щекам горячими каплями. Но вместе с ними я ощущала и другое.

Как между ног невыносимо, тягуче ныло, внизу живота всё требовательно жгло. А по бёдрам уже потекла влага, которая начала холодить кожу.

В какой-то момент, с трудом втягивая воздух через нос, я заставила себя приподнять голову и распахнуть влажные ресницы.