Сон начал накатывать почти мгновенно. Но воспаленный мозг продолжал лихорадочно подкидывать в топку разыгравшегося воображения обрывки фраз из прочитанных на ночь книг.

Там ясно написано: если Неприкасаемый выбрал женщину, она становится ему жизненно необходима. Но если папа прав, и Рен действительно пометил меня, выбрал меня еще пять лет назад... как он выжил? Мы ведь даже не виделись всё это время. Не говоря уже о чем-то большем. О том, о чем я даже думать панически боялась.

В книгах, конечно, не назывались точные сроки, но всё преподносилось так, будто без близости Рену уже давно должно было выжечь все мозги проклятой кровью бестии.

Может, всё не так? Может, папа ошибся, и Рен на самом деле выбрал не меня? Может, всё-таки Серафину?

Сквозь зыбкую пелену полусна я вдруг услышала какой-то шорох. Наверное, ветви деревьев заскребли по стеклу... К вечеру с моря потянуло прохладным, беспокойным ветром. Или…

Чувство чужого, тяжелого присутствия внезапно сдавило горло. Я резко распахнула глаза.

Мое сердце сделало болезненный кульбит, а затем забилось о ребра в чистой агонии.

Прямо передо мной, у самого края кровати, стоял Рен. Бледный, холодный свет луны, льющийся сквозь незашторенное окно, резкими линиями выхватывал из темноты его огромный, пугающий силуэт, делая его похожим на высеченного из черного мрамора демона.

И в этом полумраке его нечеловеческие глаза цвета жженого золота казались ещё более пугающими.

– Смотрю, ты уже разделась, Льдинка. Умница.

Глава 5.2

Нет! Только не это!

Я зажмурилась, думая, что ещё сплю. Но это было не так.

Не так, потому что едва распахнула веки, снова увидела Рена, стоящего у моей кровати.

Я подалась назад, судорожно путаясь в сбившемся одеяле, пытаясь отползти как можно дальше.

– Ты же обещал, что не будешь… – сорвалось с моих дрожащих губ.

Рен резким движением дернул меня за ногу, возвращая обратно и притягивая к самому краю кровати. Секунда – и он навис надо мной, опираясь на локти, внимательно, жадно рассматривая мое лицо.

Мы были в одной постели…

В этот самый момент в стекло с силой ударили первые капли начавшегося ливня. Луна окончательно скрылась за тяжелыми тучами, и спальня погрузилась в глухую, непроглядную тьму.

Но его глаза… я всё равно видела их. Этот хищный, нечеловеческий золотистый отблеск во мраке. И я всем своим существом чувствовала мощное, до предела напряженное тело Рена, вдавливающее меня в матрас.

Его губы оказались в паре сантиметров от моих.

– Я сказал, что трахать тебя не буду. Твоя девственность останется на сладкое, – его голос звучал тихо, хрипло, вибрируя от горячего предвкушения. – Но мое обещание не распространяется на остальное. Ты моя, Джезабель.

Его большая рука легла на изгиб моей щеки, жестко фиксируя голову. Большой палец медленно скользнул по коже, безошибочно нашел шрам на губе. Рен с нажимом провел по нему.

Я попыталась отчаянно мотнуть головой в сторону, но сбросить его руку было абсолютно невозможно.

– Зачем ты… зачем ты это сделал со мной? – вырвался у меня надрывный, полный отчаяния шепот. – Ты ведь всегда меня ненавидел!

– Я был слишком молод, чтобы осознавать свою тягу, – его глаза резали меня, препарировали наживую. – Но точно знаю, что подсознательно всегда хотел тебя испортить. Ты была слишком идеальна для такого, как я. Прекрасное, непорочное создание. Это бесило, понимаешь, Бель?

Он сказал… что всегда хотел меня? Он это имел в виду?

Сейчас, чувствуя тяжесть Рена на себе, ощущая, как болезненно и от чего-то горячо-сладко пульсирует проклятый шрам, я с кристальной ясностью понимала, что папа был прав. Он был абсолютно прав… между мной и Реном есть нечто, не поддающееся объяснению.

В этот момент губы Рена коснулись моей шеи. Он поцеловал меня, сминая нежную кожу – грубо, жадно, почти до боли.

Я приглушенно вскрикнула, до побеления в костяшках впиваясь пальцами в его широкие плечи. Мои ногти беспомощно заскользили по плотной ткани его рубашки.

Запах Рена был настоящим безумием. Его прикосновения – моим персональным адом. Но зло уже глубоко проникло в меня, отравило кровь, отравило меня саму.

И я, закрыв глаза, с головой утонула в порочной сладости этого момента.

Представляла ли я нечто подобное пять лет назад? Наверное, пару раз. И сразу же уничтожала себя за это.

Но сейчас всё было взаправду…

Рен укусил меня настолько внезапно, что я вскрикнула и слабо забилась под ним, но шансов вырваться не было – он лежал на мне сверху, огромный, тяжелый, подавляющий.

Я крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что всё прекратилось.

Рен смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша. И в этот самый момент я осознала, насколько он распален. Его член откровенно прижимался к внутренней стороне моего бедра.

– Я сделал тебе больно, Льдинка?