Красотка Серафина выглядела откровенно уязвленной, и, что уж скрывать, она тоже была изрядно потрепана после нашей короткой стычки. Укладка растрепалась, на щеке горел красный след – видимо, я заехала ей в порыве драки.

Отметив это, я вдруг почувствовала укол странного, темного злорадства. Я отстояла себя! Сама. Без помощи папы.

Я вообще не знала, что Рен живет с какой-то женщиной под одной крышей. Хотя было бы логично предположить, что если они встречаются, то должны спать в одной постели… Но не похоже, что это личная комната самого Рена. Здесь нет его вещей. Да и она сказала, что вестей от Сальери долго не получала.

Нет, она точно здесь не живёт, просто бывает.

– Я думаю, что всё это лучше вам обсудить с господином Сальери, – произнесла Инес, оттесняя разъяренную брюнетку от меня. – Но не нужно устраивать здесь потасовки и, тем более, бить бедную девочку.

Серафина вырвала свою руку из хватки экономки и сделала резкий шаг в мою сторону, тараня меня полным ненависти взглядом. Я насупилась, тяжело дыша, но не отвела глаз, упрямо глядя на нее исподлобья.

Моей вины в том, что я была в этом доме, не было.

Инес выставила руку, преграждая Серафине путь ко мне. Любовница Рена вынужденно остановилась, но продолжила буравить меня взглядом.

– Я всегда добиваюсь того, чего хочу, – прошипела она, и её красивое лицо исказила злоба. – Если ты думаешь, что сможешь увести моего мужчину, ты глубоко заблуждаешься. Я тебя в порошок сотру. Он всё равно будет моим, слышишь? Он не станет трахать такую безвольную рыбёху. Да ты же наверняка просто бревно в постели!

От этих слов внутри всё болезненно сжалось. Слушать её было невыносимо.

И дело было даже не в том, что эта сумасшедшая только что ворвалась в комнату и попыталась меня избить. Дело было в том, что она была красива, и Рен действительно с ней спал. Её идеальные черты лица, ухоженность, эта стервозная уверенность в себе – всё это в очередной раз больно ударило по мне. Рядом с такой девушкой, похожей на сошедшую с обложки журнала модель, я снова чувствовала себя убогой, некрасивой и жалкой. Тем самым «тощим, невзрачным нечто». Так говорил Рен…

Так я еще и, как полная идиотка, нарядилась в её вещи! Щеки обожгло от стыда. И как я сразу не поняла? Стоило догадаться, что Ава с её безупречным вкусом никогда в жизни не стала бы покупать себе такой вычурный, пошловатый халат с перьями.

– И не смей больше трогать мои шмотки, – Серафина брезгливо двумя пальцами подцепила с пола бежевый халат. – А это мне теперь придется сжечь. Еще не хватало подцепить от тебя какую-нибудь заразу.

Она круто развернулась на своих высоких шпильках, собираясь эффектно удалиться, но перед тем как выйти из комнаты, остановилась и бросила ледяной взгляд на Инес.

– А ты всего лишь прислуга, Инес, – надменно процедила Серафина. – Не забывайся. Иначе и глазом моргнуть не успеешь, как Рен уволит тебя с такими рекомендациями, что тебя больше никуда не возьмут.

Развернувшись, она, буквально задрав нос, вышла, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тяжелая тишина, прерываемая только моим сбившимся дыханием.

Инес повернулась ко мне, и в её глазах промелькнуло сочувствие.

– Джезабель, вы как?

– Она мне чуть все волосы не повыдирала, – поморщилась я, осторожно трогая ноющую кожу головы и поправляя спутавшиеся кудри.

– Кажется, вы ей тоже, – Инес позволила себе слабую улыбку.

Я устало опустилась на край кровати, обхватив себя руками.

– Сама не знаю, что на меня нашло.

После я переоделась в вещи Авы и кое-как проглотив завтрак, взяла чашку с остывающим кофе и впервые решилась выйти из особняка во внутренний двор.

Сад оказался потрясающим. Он был разбит на широкие ярусы, плавно спускаясь по склону, и буквально утопал в густой, терпко пахнущей зелени.

Мощеные терракотовой плиткой дорожки петляли между высокими, стройными темными кипарисами, устремленными в безоблачное астерийское небо.

Повсюду тихо журчала вода в небольших мраморных фонтанах, а в нагретом воздухе висел сладковатый аромат цветущих цитрусовых деревьев. Каменные стены и арки густо оплетали пышные лианы, усыпанные яркими цветами.

Я прошла вглубь и устроилась в прохладной тени просторной беседки, укрытой от палящего солнца виноградной лозой. С моей белой и крайне чувствительной кожей я вообще старалась не бывать на солнце.

Отпивая горьковатый кофе, я бездумно наблюдала за молодым парнем, который неподалеку ухаживал за клумбами. Ловко орудуя садовыми ножницами, он обрезал сухие ветки. Глядя на его размеренную работу, я поймала себя на мысли, что было бы неплохо тоже заняться чем-то подобным. В ожидании, пока папа найдет способ меня вытащить, работа помогла бы скоротать время. В монастыре я всегда с удовольствием ухаживала за травами – это отлично успокаивало мысли.