– Да, папа, – прошептала я, нервно оглядываясь по сторонам. – Неприкасаемые становятся злыми, неуправляемыми. Это мерзко и грешно...

– Нет, Бель, есть ещё кое-что, – перебил он. – Человеку тяжело выносить кровь бестии, она его изменяет. И для того, чтобы оставаться человеком, не сойти с ума окончательно, мужчина часто выбирает себе одну женщину. Свой якорь.

Я растерянно нахмурилась. Перед глазами тут же всплыло красивое, перекошенное от злости лицо Серафины.

Неужели Рен выбрал её? Эту женщину?

– Папа, зачем выбирает? – непонимающе спросила я.

Бальтазар тяжело выдохнул в трубку, словно собираясь с мыслями.

– Такой невинной девочке, как ты, достаточно сложно это всё объяснить. Просто ты должна знать: Рен Сальери зависит от тебя. Очень сильно. Он не просто так оставил тебе этот шрам.

Мои пальцы машинально метнулись к лицу, невесомо касаясь застарелого рубца на губе. В груди всё сжалось от дурного предчувствия.

– Папа, я не понимаю... – жалобно и нервно пролепетала я.

Он говорит, что Рен выбрал меня?

– Дочка, просто послушай меня внимательно. Рен Сальери нуждается в тебе, и ты даже не представляешь, насколько. И ты должна воспользоваться этим. Он не будет ожидать подвоха. Он знает тебя, знает, как ты чиста и невинна. Но даже те, кто чист, должны бороться со злом. Так ведь учат Близнецы?

– Да, папа, бороться со злом нужно, – отозвалась я, чувствуя как холодный озноб сковывает позвоночник, несмотря на жару. – Но я всё ещё не понимаю, что могу сделать.

– Ты должна привязать его к себе. Он уже зависим от тебя, это будет несложно. Можешь считать, что у Рена к тебе своего рода извращённая привязанность. Только не путай это с любовью, Джезабель! Это не любовь. Я люблю тебя, я забочусь о тебе. А он просто хочет тебя использовать. Но ты можешь использовать его в ответ на то, что он привязал тебя к себе и испортил жизнь нам обоим. Тем самым ты приблизишь наше счастливое будущее, понимаешь?

– Понимаю...

Но в голове билась паническая мысль: мне придётся делать что-то плохое. Папа хочет, чтобы я пошла против Рена.

– Папа, что конкретно нужно?

Папа молчал, будто тщательно подбирал слова. Какое-то время я слышала лишь его дыхание.

– Будь с ним поласковей, – наконец произнес он. – Прислушивайся к нему, разговаривай. Если он захочет чего-то... – отец снова сделал неловкую паузу, – каких-то более близких отношений... не препятствуй этому так уж сильно. По крайней мере настолько, чтобы не вызвать в нём раздражение. Он нуждается в близости с тобой. Эта проклятая кровь бестии вынуждает его тянуться к тебе, понимаешь?

– Ты хочешь, чтобы я разрешила ему... прикасаться ко мне? – выдохнула я в абсолютном ужасе.

Мне было до одури стыдно говорить о таком с собственным отцом.

– Рен уже сделал это, Джезабель?

Меня бросило в жар. В памяти мгновенно вспыхнула вчерашняя сцена.

Горячая рука, скользнувшая прямо мне в трусики. То, как Рен порочно облизал пальцы, влажные после… о нет!

Низ живота предательски, сладко заныл, и я инстинктивно плотно свела ноги вместе, сгорая от стыда за собственное возбуждение. Признаться в таком отцу было бы просто немыслимо.

– Нет, нет! – торопливо произнесла я. – Он ничего не делал. Но мне страшно. Папа, он... он хочет что-то сделать. Я это чувствую, я знаю.

– Пусть так, Джезабель… он станет доверять тебе.

– Папа, Рен не будет мне никогда доверять!

– Будет, потому что ты чистое, невинное существо. Он не будет подозревать ничего, вы знакомы много лет, он знает тебя. А когда он привяжется к тебе окончательно, я скажу, что делать дальше. Ты поняла меня? У меня есть план.

Раньше папа делал плохие вещи. Он убивал людей, хоть потом и покаялся Близнецам. Папа клялся, что больше не будет... Но вдруг сейчас он хочет сделать это в последний раз?

– Папа, ты хочешь убить его? Убить Рена? – голос дрогнул. – Мы ведь росли вместе. Неужели нельзя просто поговорить, обсудить ваше разногласие? Он заблуждается, думая, что ты убил его родителей...

– Джезабель, как ты можешь думать о таком?! – строго оборвал он. – Конечно, я не буду его убивать. Мы просто... – он хмыкнул в трубку и сухо кашлянул. – Да, мы с ним всё обсудим. Но мне нужно, чтобы он мог меня выслушать. Сама понимаешь, сейчас он совершенно не настроен на беседу.

– Да, понимаю, конечно. Ты правда всё решишь мирно?

– Да, милая, всё можно решить, но многое зависит от тебя. Ты поняла, что я тебе сказал? Будь с ним поласковей. Пойми, что иногда приходится чем-то жертвовать. И когда придёт время, просто попробуй принести эту жертву во имя нашего будущего, хорошо?

Я молчала, судорожно сжимая телефон. Неужели родной отец прямо сейчас говорит мне, чтобы я занялась с Реном сексом?

– Слышишь меня? – настойчиво позвал отец.

– Да, слышу...

И вдруг сквозь гул в ушах пробился мерный хруст гравия. Кто-то шел по дорожке, прямо сюда. Это охрана?

– Папа, кто-то идёт! – отчаянно зашептала я.