— Товарищ Костенко, докладывает майор госбезопасности Березин! — вытянувшись вполне по-молодому, начал он. — В результате авианалёта на Елецком направлении вами были получены тяжелейшие травмы. Силами лечсостава «четырёхсотого» сортировочно-эвакуационного госпиталя города Тамбова удалось сохранить вам жизнь. Врачи уверены в благополучном исходе. Нижняя и верхняя челюсти у вас в шинах, открывать рот пока нельзя.

В мычании из-под бинтов послышалась ярость. Слов понять по-прежнему было нельзя, но почему-то казалось, что новых там не было ни единого, сплошь знакомые — явно не о поэзии или изобразительном искусстве пытался говорить генерал.

Из-под одеяла показалась правая рука, крупная, с белыми сабельными шрамами на кисти и пальцах, частью сросшихся криво. Три пальца сложились щепотью, будто заместитель командующего Юго-Западным фронтом собирался перекрестить товарища майора. Хотя он, с его боевым опытом в кавалерии, крестил больше шашкой, и многих — напоследок.

Андрей Ильич поднял с табуретки Николина карандаш и обошёл ложе генерала-лейтенанта. Хотя тут все были в больничном, без званий и знаков различия, он по долгу службы знал всех и всё.

Большие пальцы со второго раза ухватили огрызок карандаша, который почти потерялся в них. На подложенном под руку планшете, на листе бумаги появились буквы: «ПРИ..».

— Фёдор Яковлевич, время дорого, — перебил бесстрашный дед генерала-лейтенанта. Молчавшего, впрочем, а теперь запыхтевшего там, в белом клубке с жёлтыми пятнами йода. — Вы пишете первые буквы, я проговариваю вслух. Если верно — поднимаете большой палец, если нет — указательный.

Пыхтение в бинтах стихло. На бумаге появилось: «Ка...».

— Капитан, — напряжённо перевёл-дополнил Березин.

Большой палец на левой руке, на которой был аппарат, но выше локтя, показал, что госбезопасность угадала слово по двум буквам.

«Пе...» — вывел карандаш.

— Пригласить вашего адъютанта, капитана Василия Ивановича Петровича? — да, в части догадок и разгадок с НКВД соревноваться было глупо. И большой палец генерала-лейтенанта аж подпрыгнул над койкой. И в бинтах снова раздался стон-рычание. Больно было, наверное.

Березин поднялся и выглянул за дверь:

— Серёжа, капитана Петровича сюда. Товарищ Костенко требует. Одного, — едва слышно донеслось оттуда.

Капитан влетел, едва не своротив дверной косяк загипсованной рукой, но даже не заметил этого, вытянувшись перед койкой генерала:

— Товарищ генерал-лейтенант, капитан… — начал было он, но Березин, удивляя, наверное, даже себя, отмахнулся.

— Тише, товарищ Петрович, тише. Это госпиталь, тут раненые, не нужно шуметь. Присядьте.

Вероятно, о том, кто сидел в палате, которую охраняло аж два отделения дзержинцев, генеральский адъютант знал. Может, тот же Мальцев по дороге просветил. Он осторожно уселся рядом с пожилым штатским, говорившим так, что не хотелось ни спорить, ни перебивать. Тем более, палец товарища Костенко команду «Присядьте» продублировал. Кажется.

— Пока Фёдор Яковлевич не может говорить из-за ранения. Но у нас ситуация безотлагательная. Полагаю, он вызвал вас, чтобы подготовить приказ.

Капитан неловко, одной здоровой рукой, выдернул из-за спины планшет, зажал между колен и открыл. А потом вытянул оттуда желтовато-серый лист бумаги.

— Я должен передать бланк оперативного приказа товарищу майору? — уточнил он у белой головы замкомфронта.

Над койкой поднялся большой палец.

— Пишу, товарищ Костенко, — Березин сел так, чтобы лучше видеть то, что выводил генеральский карандаш, которого было не разглядеть в огромной лапе. На коленях у чекиста появился тот вытертый добела портфельчик, а в руке — авторучка. Сам он в это время внимательно изучал лист, положенный на портфель.

Бланк приказа по фронту, оформленный строго по формуляру. Номер, пометка через дробь: оп, «оперативный». Внизу стояла подпись и расшифровка: начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Бодин П.И.

По дрогнувшей брови товарища Деда вряд ли можно было понять что-то конкретное. И такое условное нарушение дисциплины при работе с документами могло, наверное, вызвать у него раздражение и желание сообщить об этом куда и кому следует. А может, он узнал подпись Павла Ивановича, с которым был знаком с Туркестана, с той заварухи в Восточной Бухаре, когда Бодин ещё тоже не был генерал-лейтенантом.

Но думать об этом было некому. Ершаков, усевшись на своей койке, смотрел за происходящим, щуря серые глаза. Капитан перестал, кажется, дышать.

«Нача...» - вывел карандаш.

— Начальнику гарнизона города Тамбова Вальцу Ю.В., — вопросительная интонация в голосе Березина появилась только в самом конце. Большой палец подтвердил.

«В свя...»

— В связи с потерей двух зенитных батарей в результате вражеской диверсии и ожидаемым авианалётом на город, приказываю, — как Дед умудрялся говорить новое предложение, продолжая писать предыдущее, было непонятно. Командарм кашлянул, кажется, с восхищением. Большой палец замкомфронта не опускался.