«Елена Стрельцова. Возраст: 32 года. Дар: Эмпатическое восприятие, ранг D. Статус: вдова барона Алексея Стрельцова. Текущее эмоциональное состояние: страх (67%), благодарность (24%), облегчение (9%). Физиологические показатели: пульс 98 ударов в минуту, дыхание учащённое, артериальное давление повышено».

Любопытная штука, кстати. На одних людей дар выдаёт мне только базу: имя, возраст, ранг. На других сверху наслаиваются эмоции. На этой даме сверх всего ещё и физиология идет, до пульса включительно.

Почему так выходит, я пока не разобрался. Может, дело в силе её собственного дара эмпатии, может, в дистанции, может, в том, как долго я на человека смотрю. Надо будет разобраться с этим. Только потом, на трезвую голову.

Сейчас передо мной обычная перепуганная баба со слабым эмпатическим даром. Совсем недавно она чуть не отправилась на тот свет, поэтому сейчас находится в шоке. И физиология это подтверждает. Всё выглядит логично, цепляться не за что.

— Вы в безопасности, — я протянул ей руку. — Как вас зовут?

Дама взялась за мою ладонь дрожащими холодными пальцами, и я помог ей выбраться из опрокинутого салона. Двигалась она медленно, ставя ногу за ногой так, будто колени могли отказать на ровном месте.

— Елена Стрельцова, — голос у неё подрагивал, а к концу фразы и вовсе сорвался. — Баронесса. Вдова барона Алексея Стрельцова.

По щекам у неё покатились слёзы. Засохшая корочка чужой крови потекла вместе с ними, и на коже остались светлые дорожки. Дама провела по лицу рукавом платья, и я отметил про себя, что движение вышло какое-то совсем уж простонародное. Так на кухне утирается баба, замешивая тесто, а никак не аристократка на столичных приёмах. Потом она перевела взгляд на тела своих телохранителей, и лицо у неё исказилось.

— Они… они убили Виктора и Павла, — она сглотнула, пытаясь справиться с голосом. — Прямо на моих глазах. Я слышала… слышала, как они кричали. А я просто сидела там и… ничего не могла сделать. Я думала, что следующей буду я.

Голос у девушки совсем сорвался, она прижала ладонь ко рту и зашлась в беззвучных всхлипах.

Марек тем временем уже шёл по телам наёмников, выворачивая карманы и обшаривая пояса. У главаря из нагрудного кармана выудил сложенный вчетверо листок бумаги, развернул, скользнул глазами по строчкам и протянул мне.

Я взял записку. Почерк был такой корявый, что буквы шатались по строке как пьяные мужики после получки. Писал либо человек, который сильно спешил, либо тот, у которого в школе с чистописанием отношения как-то сразу не сложились. И продолжать налаживать их он, судя по всему, не стал.

«Работа выполнена. Ждём остаток оплаты. Ф.К.»

Инициалы складывались в имя главаря. Фёдор Каменев.

— Вы знаете, кто заказчик? — повернулся я к Елене.

Лицо у дамы переменилось за одну секунду. Слёзы и страх куда-то испарились, и вместо них вылезло что-то настолько холодное и злое, что я машинально подобрался. Спина выпрямилась, плечи развернулись, в глазах полыхнуло так, что меня чуть не подпалило с двух шагов. Только что передо мной сидела разбитая девушка, а тут резко на сцену вышел берсерк, готовый лично оторвать кому-то голову.

Какая же быстрая трансформация…

— Корсаков, — выдохнула она, и в этом слове было столько яда, что можно было травить крыс. — Барон Иван Корсаков. Он давно хотел прибрать мои земли к рукам. После смерти мужа предложил руку и сердце, а когда я отказала, начал методично превращать мою жизнь в ад. Травил слухи по всей округе. Перекупал моих управляющих. Устраивал проблемы с поставками, с торговыми путями, с налогами. А теперь, видимо, решил, что проще меня просто убрать.

Я проверил её слова даром. Эмоциональное состояние обновилось: ненависть к Корсакову — семьдесят восемь процентов. Страх за собственную жизнь — пятнадцать. Решимость — семь.

Ненависть настоящая. Глубокая, выстраданная, копившаяся месяцами, а то и годами. Такое не подделать.

Марек поднял с земли меч одного из мёртвых наёмников и внимательно осмотрел рукоять. Повертел в руках, показал мне. На металле было выжжено небольшое клеймо — медведь на задних лапах, с поднятыми передними.

Герб дома Корсаковых. Память Артёма услужливо подсказала: баронство на границе с западными землями, средний достаток, репутация так себе.

Елена медленно отошла от кареты, держась за край двери, чтобы не упасть. Посмотрела на тела Виктора и Павла, и губы задрожали. Потом перевела взгляд на меня, и в глазах появилось что-то похожее на надежду.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала она тихо. — Если бы не вы… я бы сейчас лежала там, рядом с ними. Я даже не знаю, как благодарить. Как вас зовут, мой спаситель?

«Мой спаситель». Красиво сказано. Очень красиво.

— Артём Морн. А это капитан Марек Ковальски.

Её глаза расширились, когда она услышала фамилию.

— Морн? — она повторила медленно, будто пробуя слово на вкус. — Из того самого рода? Одного из великих домов Империи?