Я представил себе содержание этих записок, и челюсть у меня сжалась сама собой. Есть мужики, которые слова «нет» в принципе не понимают. А есть те, что понимают прекрасно, просто считают это самое «нет» приглашением надавить ещё сильнее.

— Он являлся ко мне на ужины без приглашения, — продолжила Елена, и пальцы у неё побелели на ножке бокала. — Садился рядом и шептал на ухо, что именно со мной сделает, когда мы останемся вдвоём. Пускал по соседям слух, что свадьба между нами уже дело решённое, а я просто набиваю себе цену. Однажды заявился пьяным посреди ночи и стал ломиться в двери, крича на весь двор, что я его невеста и обязана его впустить. Что он устал ждать и возьмёт своё прямо здесь и сейчас.

Она поставила бокал на стол. Рука у неё едва заметно подрагивала.

— Слугам пришлось гнать его палками.

Палками. Барона. На такое идут или от полного отчаяния, или когда понимаешь, что иначе будет ещё хуже.

— Я отказала, — снова заговорила Елена. — Вежливо, как положено. Сослалась на траур, на свою неготовность к новому браку, на здоровье, ещё на что-то. А он… он воспринял мой отказ как личное оскорбление.

Она отложила нож и откинулась на спинку стула.

— С тех пор моя жизнь превратилась в сплошной ад. Он перекупает у меня поставщиков, распускает по всей округе грязные слухи, запугивает моих арендаторов. Люди, которые работали с нашей семьёй ещё при моём деде, теперь переходят на другую сторону улицы, как только меня замечают. Боятся.

Я активировал дар и быстро прошёлся по её показателям. Ненависть к Корсакову восемьдесят четыре процента, страх двенадцать, решимость четыре, остальное по мелочи. Всё считывалось искренним, признаков лжи дар не показывал.

Марек молча жевал мясо, но я по нему видел, что он слушает в оба уха. Ловит каждое слово, каждое изменение интонации. Морда каменная, а мозг работает на полную.

— А почему вы не обратились к властям? — спросил он, не отрываясь от тарелки. — К гвардейцам, к местному магистрату?

Елена посмотрела на него, и на губах у неё появилась усмешка. И горечи в этой усмешке было сильно больше, чем веселья.

— В суд? Уважаемый, а вы давно бывали в провинции?

— Достаточно давно, — признал Марек.

— Тогда позвольте объяснить, как у нас тут всё устроено. — Она сделала ещё глоток вина. — Корсаков самый богатый человек в округе. Половина судей получает от него «подарки» на каждый праздник. Вторая половина прекрасно помнит, что случилось с теми, кто от этих «подарков» по глупости отказывался. Магистрат закрывает глаза на всё, что происходит за пределами городских стен. А местный граф безвылазно сидит в столице и появляется здесь раз в три года, чтобы собрать налоги и уехать обратно.

Знакомая история. В столице любят красиво порассуждать о законе и порядке, но достаточно отъехать от неё на пару дней пути, и расклад становится простым: настоящая власть тут у того, у кого больше денег и больше людей с оружием.

— Я пыталась бороться по правилам, — Елена смотрела в свой бокал. — Подавала жалобы, собирала свидетелей, даже нанимала юристов. Но каждый раз происходило одно и то же: дело терялось, свидетели отказывались от показаний, а юристы неожиданно находили другую работу. А потом начались нападения.

— Получается, сегодняшнее нападение было не первым? — уточнил я.

— Третьим за два месяца. — Она загнула палец. — Сначала подожгли склад с зерном. Половина годового запаса, всё сгорело за одну ночь. — Второй палец. — Потом напали на моего управляющего. Сломали обе ноги и пообещали, что в следующий раз сломают шею. Он уехал на следующий день, даже вещи не собрал. — Третий палец. — А сегодня они пришли за мной.

Голос у неё дрогнул на последних словах. Она быстро отвернула голову, но я успел заметить, как у неё блеснули глаза.

— Почему именно вы? — Капитан отодвинул пустую тарелку и посмотрел на Елену в упор. — В округе наверняка хватает других вдов с землями. Почему Корсаков вцепился именно в вас?

В глазах у Елены что-то мелькнуло. Слишком быстро, чтобы я успел разобрать. Она потянулась к бокалу и сделала большой глоток, явно выигрывая себе пару секунд на ответ.

— Мои земли граничат с его владениями, — сказала она наконец. — Если он их к себе присоединит, то получит контроль над всем торговым путём на юг. Караваны, обозы, всё, что идёт между побережьем и внутренними провинциями. Это огромные деньги, капитан. А люди резали друг другу головы и за куда меньшие суммы.

Ответ её прозвучал логично, разумно и убедительно, но при этом совершенно точно был неполным.

Марек чуть прищурился, и я понял, что он тоже это почувствовал. Давить, впрочем, не стал, просто кивнул каким-то своим мыслям и вернулся к еде.

Остаток ужина прошёл в странной атмосфере. Елена изо всех сил старалась поддерживать разговор. Спрашивала про столицу, про дороги, про погоду в этом году, в общем, обо всём подряд, кроме Корсакова. Я отвечал односложно, а Марек и вовсе ограничивался редкими кивками. Повисавшее между нами молчание она каждый раз торопливо заполняла новыми вопросами, и звучали они всё более натянуто.