— Ну хорошо… ладно. Тогда делаем так: я схожу один, быстро осмотрюсь и вернусь с докладом. Вы остаётесь здесь, в карете, с кучером. Если через полчаса не вернусь — он везёт вас дальше, без оглядки.

— Нет, — я покачал головой. — Идём вместе.

— Наследник…

— Спорить бесполезно, капитан.

Марек смотрел мне в глаза долго, секунд пять. И я смотрел в ответ, не моргая и не отводя взгляд. В прошлой жизни я через это проходил сто раз. Упрямые рожи учеников, которые на голубом глазу считали, что лучше тренера знают, как им тренироваться. Стоило раз дрогнуть, и всё, авторитет можно собирать тряпочкой с пола. Так что взгляд держать я умею.

Капитан кивнул. Медленно, без удовольствия. Так кивает человек, который перебрал все варианты послать наследника лесом и понял, что ни один из них до Академии его живым не довезёт.

— Ладно, наследник. Только сделаем всё так, как я скажу. Без споров и без самодеятельности.

Он сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил маленький кожаный мешочек на шнурке. Ловко развязал одной рукой, тряхнул над ладонью, и на кожу высыпалась щепотка серого пепла. Мелкого, как мука, и заметно жирного на вид, как будто его чем-то пропитали.

Я смотрел и ничего не понимал. Зачем мужику в кармане пепел? Какая-то местная примета на удачу? Я в этом мире уже два месяца, а каждый день вылезает что-нибудь эдакое.

Марек поднял руку и подбросил пепел вверх лёгким движением, как будто соль через плечо. Серая пыль на секунду зависла, словно прикидывала, куда ей податься, а потом тонкой струйкой потянуло её в сторону леса, прямо к столбу дыма над деревьями.

А, ну теперь понятно. Он так проверяет направление ветра.

Я мысленно цокнул языком. Соображает капитан, ничего не скажешь. Видно, что не первый раз в такой ситуации и пепел в кармане у него лежит не для красоты.

— Хорошо, — Марек проводил взглядом последние частицы пепла, убедился в направлении ветра и кивнул себе. — Ветер дует от места нападения к нам. Значит, если там остались собаки или лошади, они нас не почуют. Подходим с подветренной стороны, через рощу слева от дороги. Тихо и осторожно.

Марек развернулся ко мне, и я сразу увидел: это уже не тот мужик, который полчаса назад жевал хлеб с салом и подкалывал кучера. Капитан полностью включился в работу.

— Слушайте внимательно, наследник, повторять не буду. Там впереди может быть кто угодно. Раненые бандиты, целая банда, ловушка, засада, чёрт в ступе. Поэтому делаем так: я иду первым, вы за мной, шаг в шаг. Я встал — вы встали. Я присел — вы присели. Я побежал — вы за мной, без вопросов. Ясно?

— Ясно, капитан.

— И второе, — он не моргал, смотрел в упор, и от этого взгляда у меня внутри что-то подобралось, как перед спаррингом с серьёзным соперником. — Если начнётся заваруха и я крикну «назад» — вы разворачиваетесь и чешете к карете со всей дури. Никакого геройства. Просто бежите. Тоже ясно?

Я кивнул. Ясно-то ясно, только мы оба понимали, чего стоит этот мой кивок. Если Марек крикнёт «назад», а сам останется в драке, я к карете точно не побегу. Но капитан, кажется, и не рассчитывал на честный ответ. Ему хватило, что наследник в нужный момент изобразил послушание.

Он развернулся и постучал костяшками в окошко кареты. Кучер дёрнулся так, будто ему плеснули за шиворот холодной водой, и обернулся к нам с круглыми глазами. По его физиономии было ясно, что весь наш разговор он слушал от первой буквы до последней и уже мысленно прощался с лошадьми, с каретой и, возможно, со своей жизнью.

— Стоишь здесь и ждёшь нас, — отрезал Марек. — Полчаса. Не вернёмся за полчаса, едешь дальше по дороге, ищешь ближайший патруль. Докладываешь: видели дым, хозяева пошли проверять и пропали. Всё понял?

Кучер сглотнул так, что кадык скакнул вверх и обратно. Кивнул. И по физиономии его было видно, что в голове у мужика крутятся вполне резонные вопросы: а если патруля не будет? А если имперская гвардия в этих местах работает так же, как обычно, то есть никак?

Спросить вслух он, понятное дело, не рискнул. Умный мужик. Знает, когда нужно заткнуться и уверенно кивать.

Карета встала у обочины, колёса глухо скрипнули по утоптанной земле. Мы спрыгнули в траву, перемолотую сотней проехавших до нас колёс и копыт. Сухо хрустнуло под сапогами, в нос ударило пылью и сеном, тем самым осенним запахом, когда лето уже точно ушло, а зима ещё не пришла. Воздух к вечеру быстро остывал, и по рукам у меня пробежала короткая дрожь. После духоты в карете ощущалось как стакан холодной воды на голову. Приятно даже.

Марек обвёл взглядом местность. Не торопясь, цепко, останавливаясь на каждой подозрительной точке. Я тоже посмотрел по сторонам, и мне сразу не понравилось то, что увидел.

Справа холм закрывал обзор на дым, и что там за холмом сейчас творится, гадай сколько хочешь. Слева роща, густая, пятнистая в вечернем свете, и если у тех, кто жжёт деревню, осталась хоть капля мозгов, в этой роще уже сидит наблюдатель и считает наши пуговицы. А прямо перед нами поле, голое, как лысина у нашего соседского повара. Сунешься через него, и тебя за километр срисуют.