О наёмниках она не знала. Или узнала слишком поздно, когда уже ничего нельзя было что-то изменить. В любом случае сейчас это уже не имело значения, помочь она мне тогда не могла и сейчас тоже не сможет. Травма магических путей много лет назад сделала её бессильной не только в магии.

— Всё хорошо, мам, — сказал я и обнял её, чувствуя, как дрожит её хрупкое тело. — Я не пропаду. Обещаю тебе.

Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом куда-то в район ключицы, и спина у неё затряслась от беззвучных рыданий. Я постоял так, не торопя её, и только когда она немного успокоилась, осторожно отстранился и поцеловал её в лоб.

— Береги себя.

Она кивнула, не в силах ничего сказать, и я повернулся к карете, открыл дверцу, забрался внутрь и устроился напротив Марека.

Мать всё ещё стояла у крыльца. Одну ладонь она прижимала к груди, другую держала поднятой в прощальном жесте, и было видно: пока этот жест не оборвётся, для неё я ещё здесь. Я махнул ей в ответ.

Потом мой взгляд скользнул выше, на окно отцовского кабинета на втором этаже.

Там стоял глава нашего рода.

Родион Морн смотрел вниз, сложив руки за спиной в привычной позе. Лицо у него было непроницаемое, та самая железная маска контроля, которая, наверное, давно к нему приросла настолько, что он не снимает её даже перед зеркалом.

Я снова активировал дар.

«Эмоциональное состояние: удовлетворение 68%, облегчение от решения проблемы 27%, настороженность из-за неожиданного спокойствия сына 5%».

Удовлетворение и облегчение почти на сотню. Проблема упакована в карету и отправляется на край света. А значит, всё идёт строго по плану.

Мы посмотрели друг другу в глаза через расстояние утреннего двора. Несколько долгих секунд тишины, в которой каждый оценивал противника. Я не отвёл взгляд первым, не показал ни намёка на гнев, обиду или боль. Просто смотрел холодно и спокойно, вкладывая в этот взгляд одно-единственное послание: я всё знаю, батя. Абсолютно всё.

Поза у него едва заметно поменялась. Руки за спиной сжались плотнее, челюсть напряглась, и настороженность в эмо-строке у него тут же подскочила с пяти процентов до десяти, а через пару секунд и до двенадцати.

Отлично, теперь пусть сидит у себя в кабинете и гадает, что именно я знаю и что собираюсь с этим делать.

Я закрыл дверцу и стукнул ладонью по обшивке.

— Поехали.

Карета качнулась и тронулась с места. Колёса загрохотали по булыжной мостовой, и поместье Морнов начало медленно удаляться за спиной — сначала ворота, потом башни, потом стены растворились за поворотом дороги, и я откинулся на спинку сиденья с выдохом, который сдерживал, кажется, последние три дня.

Свобода. Странное, почти забытое ощущение.

— Наследник, — голос Марека вернул меня из задумчивости. Он развернул на коленях большую дорожную карту, изрядно потрёпанную на краях и исписанную пометками, и указал толстым пальцем на отмеченный красным маршрут. — До Серых Холмов двенадцать дней пути, если погода не подведёт и дороги останутся проходимыми. Первые три дня идём строго на юг по Королевскому тракту, потом сворачиваем на восток и углубляемся в приграничные земли.

Я наклонился, изучая извилистую линию маршрута. Начинался он в столице, шёл через несколько крупных городов, потом дорога становилась тоньше, города сменялись посёлками, посёлки деревнями, и наконец маршрут заканчивался где-то у самого края карты, почти вплотную к отмеченной серым цветом зоне Мёртвых Земель.

Хм. Хорошее место мёртвыми землями не назовут.

— Сколько остановок запланировано?

— Четыре основных, — Марек провёл пальцем по точкам, отмеченным кружками. — Городок Светлый Ручей на второй день — там переночуем в приличной гостинице, пока ещё есть возможность. Город Каменный Брод на четвёртый — крупный торговый узел, можно будет пополнить запасы. Потом посёлок Ивановка на седьмой день, там уже гостиниц нет, придётся ночевать в местной таверне или прямо в карете. И наконец, город-крепость Железный Дол на десятый день — это последний крупный населённый пункт перед академией, последний шанс запастись всем необходимым.

Я кивнул, запоминая названия и мысленно прикидывая, сколько времени проведу взаперти в этой тряской коробке. Двенадцать дней. Могло быть и хуже.

Марек свернул карту, убрал её и достал другую, более детальную, на которой были прорисованы все дороги вокруг столицы с отметками патрулей и постов.

— Первые два дня должны пройти спокойно, — продолжил он. — Королевский тракт патрулируется имперской гвардией регулярно, каждые десять вёрст стоит пост, бандиты к этой дороге даже близко не сунутся. Слишком рискованно, слишком много солдат. А вот после Светлого Ручья…

Он замолчал, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж — холмы, рощи, редкие фермы с пасущимися овцами.

— После Светлого Ручья дороги становятся менее безопасными, — закончил я за него, и это не было вопросом.