— В качестве телохранителя или наставника, или просто человека, который помнит, что вы сделали для этой семьи, даже если сама семья предпочла об этом забыть.

Я молчал, прикидывая, что мне сейчас предложили. Капитан гвардии Морнов, двадцать лет выслуги, ветеран трёх пограничных войн, человек, которому в этом доме платили в месяц столько, сколько обычная деревня зарабатывает за год, предлагал пойти со мной в забытую богами академию на самом краю цивилизации, где не было ни денег, ни перспектив, и про славу можно было даже не вспоминать.

— У меня нет денег платить вам, капитан, — сказал я, пробуя его на прочность. — Отец выделил минимальное содержание, на жизнь в академии хватит впритык.

— Деньги мне не нужны, — Марек качнул головой, и в бороде мелькнула кривая усмешка. — Моих сбережений хватит на нас обоих года на три, если жить скромно.

Это уже была другая степень разговора, и я приготовился слушать.

— Мне нужна цель, наследник. Все эти годы я служил дому, защищал стены, тренировал молодых гвардейцев и выполнял всё, что граф ни прикажет. Хорошая была служба, спорить не буду, но за двадцать лет у меня ничего, кроме службы, и не было.

Он помолчал, подбирая, как сказать.

— Я знал командиров, которые родились с правильной фамилией и считали, что этого уже достаточно. Видел тех, кто громче всех орёт на учениях, а как только запахнет порохом, исчезают первыми. А были среди них и настоящие, за которыми солдаты идут даже без приказа, просто потому что в них верят. Настоящих узнаёшь по одному простому признаку: как человек держится, когда мир рушится. Большинство ломается и начинает искать виноватых, и только редкие принимают всё как есть и идут дальше.

Договорив, он выпрямился окончательно.

— Вы из таких, наследник. И за такими стоит идти хоть на край света.

Я активировал дар и посмотрел на него уже сквозь надпись.

«Марек Ковальски. Возраст: 53. Дар: Усиление тела, ранг В. Потолок: ранг А, достижим за 2 года 7 месяцев при оптимизации методики тренировок (текущая методика имеет критическую ошибку в цикле восстановления магической энергии после боя). Эмоциональное состояние: решимость 71%, уважение к Артёму Морну 24%, разочарование в графе Родионе 5%. Искренность предложения: 100%. Вероятность предательства: 0%».

По всем пунктам ровно то, на что я надеялся: предательства ноль, искренность на сто процентов, а сверху ещё и ранг А, который Марек способен взять за два с половиной года, если поправить ошибку в цикле восстановления, о которой он, судя по всему, даже не подозревает.

Я медленно протянул руку.

— Буду очень рад вашей компании, капитан.

Марек крепко пожал мою ладонь.

— Тогда считайте меня своим человеком с этого самого дня.

Он кивнул, развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Я постоял у стола, переваривая. За последние три дня это был первый момент, когда плечи перестали быть собранными в жёсткий замок, и я даже не заметил, в какой именно момент они расслабились. Потом вернулся к сборам.

Один союзник у меня уже есть, и в нынешней ситуации это уже многое меняет.

В дорожный сундук отправилась одежда, несколько книг по теории магии и тренировочное оружие. Когда за окном стемнело, в дверь снова постучали, на этот раз тихо и неуверенно, скорее царапнули, чем стукнули.

— Войдите.

Дверь приоткрылась медленно, и в комнату вошли две девушки.

Первой шла Лиза, младшая служанка лет восемнадцати, со светлыми волосами в простой косе, круглым миловидным лицом и голубыми глазами в пол-лица. За ней зашла вторая, постарше, лет двадцати, с тёмными волосами и более уверенной осанкой, в которой сейчас отчётливо проступала трещина.

Обе в тонких ночных рубашках из белого льна, которые при свете свечей не оставляли простора для воображения. У Лизы в руках был поднос с графином вина и тремя бокалами, классическое прикрытие для визита, у которого с самого начала была совсем другая повестка.

Я отложил книгу и откинулся в кресле.

Одну девушку отец мог отправить из ложно-заботливых соображений: мол, сыну скучно перед отъездом, пусть развеется. А когда двух сразу, это уже чистый расчёт.

И, если подумать, расчёт довольно неприятный. В семнадцать лет даже парень, неплохо владеющий клинком, в постели редко из себя что-то представляет. И Артём, в чьё тело я попал, исключением точно не был. Девушки у него случались, но он даже не пытался доставить им удовольствие. Ему вполне хватало того, что доставляют удовольствие ему.

Так что замысел отца читался на поверхности: пацан растеряется, попытается справиться сразу с двумя, не справится толком ни с одной, и обе уйдут разочарованными. Идеальный финальный мазок к портрету неудачника, который даже в постели ничего не смог.

А сделано всё было тонко, как и положено в большой политике. Без свидетелей и без прямого приказа, на одних только аккуратных слухах в прислуге, которые сами найдут себе дорогу куда нужно.