Граф Родион Морн возвышался над залом как памятник, который сам себе и поставил. Руки сложены за спиной, подбородок чуть приподнят, на лице то самое выражение холодного разочарования, которое он наверняка репетировал перед зеркалом лет двадцать подряд. Идеальная поза скорбящего отца, который из последних сил принимает горькую правду о недостойном сыне.

Надпись над его головой появлялась медленно, строка за строкой, как будто мой дар продирался сквозь какую-то защиту. Скорее всего, артефакты. Отец никогда не выходил из дома без полудюжины амулетов на все случаи жизни.

«Родион Морн. Дар: Пламя возмездия, ранг А (природный потолок достигнут 8 лет назад, дальнейшее развитие невозможно). Текущее эмоциональное состояние: облегчение (41%), расчёт (35%), настороженность (5%), удовлетворение планом (4%)…»

Сорок один процент облегчения.

Его сын только что опозорился на всю Империю, а он чувствует облегчение. Это нехорошо.

Я читал дальше, и внутри у меня холодело с каждой строкой.

«Скрытая информация: Заказчик контракта на убийство. Объект контракта: Артём Морн. Исполнитель: Гильдия Теней. Дата заключения контракта: 6 дней назад. Бюджет операции: 10 000 золотых. Цель операции: устранение наследника до церемонии Пробуждения во избежание публичного позора рода».

Я перечитал последние строки ещё раз, потому что с первого раза информация отказывалась укладываться в голове.

Заказчик контракта на убийство. Объект контракта — Артём Морн. Десять тысяч золотых.

Мой собственный отец заплатил годовой доход небольшого баронства за то, чтобы меня прирезали, как свинью.

Знаете, в прошлой жизни я повидал всякое. Видел учеников, подставлявших друг друга ради места в сборной, тренеров, сливавших своих подопечных за конверт с деньгами, родителей, калечивших детей в погоне за медалями. Но чтобы отец заказывал убийство собственного сына, потому что тот может оказаться недостаточно талантливым…

Такого мне в моей богатой коллекции дерьмовых человеческих поступков ещё не встречалось.

Картина складывалась сама собой, деталь за деталью, как пазл, в котором не хватало только последнего кусочка.

Прошлой ночью наёмники пришли не за детьми гостей. Дети были отвлекающим манёвром, красивой ширмой для настоящей цели. Они пришли за мной.

Я тренировался каждое утро в одно и то же время, в шесть часов, на пустой площадке за восточным крылом. Один. Без охраны. Без свидетелей. Вдали от основных зданий, где никто не услышит шум. Идеальная мишень, которая сама себя сервирует на блюдечке с голубой каёмочкой, да ещё и по расписанию.

И кто-то ведь сообщил наёмникам это расписание. Кто-то, кто его знал. Кто-то из нашего дома.

Какое удивительное, поразительное и совершенно невероятное совпадение.

Дальше всё просчитывалось элементарно. Девять профессионалов из лучшей гильдии убийц на континенте против одного сонного мальчишки с деревянной палкой. Полминуты работы, может, меньше, и заказ будет выполнен.

Расследование, разумеется, будет — очень тщательное, очень громкое, с привлечением лучших следователей Империи. И абсолютно, гарантированно безрезультатное, потому что Гильдия Теней потому и стоит таких денег, что не оставляет следов.

А дальше отец получает идеальный расклад.

Мёртвый сын, который никогда не опозорит род на церемонии. Трагедия вместо позора, сочувствие вместо насмешек. И красивую легенду в придачу: героический наследник, павший в неравном бою с убийцами, защищая детей гостей.

Политического капитала от такой истории хватило бы на годы вперёд. Репутация рода не просто сохранена, а приумножена. И, что немаловажно, появляется возможность через год-другой попробовать ещё раз — с младшим сыном, Феликсом.

Десять тысяч золотых за всё это? Смешная цена. Любой торговец назвал бы такую сделку выгодной.

Вот только план пошёл не совсем так, как задумывалось.

Наёмники не учли одной маленькой детали: что в теле избалованного мальчишки теперь сидела душа человека, который тридцать лет учил других людей убивать. И который, как выяснилось, сам не разучился.

Ирония была такой густой, что её можно было намазывать на хлеб.

Отец заплатил десять тысяч, чтобы избежать позора. А я своими руками, сам того не зная, превратил его в героя-отца, вырастившего героя-сына. Вместо мёртвого неудачника он получил живую легенду. Политический капитал, который должен был прийти с моей смертью, пришёл с моей победы.

И теперь он стоял на балконе и не знал, что со всем этим делать.

Я поднял глаза и встретился с ним взглядом.