— Да нет, ты чего! — зачастил он. — Жива она, жива! Ранило её тогда серьёзно, но вытащили вовремя, за Волгу переправили, а оттуда дальше, в тыл. Она теперь в Астрахани, в самом лучшем госпитале. Уже вторая неделя пошла, на поправку идёт. И вот… — Он полез за пазуху и вытащил бережно сложенный треугольник. — Письмо тебе написала.

Я взял треугольник. Адрес полевой почты был выведен аккуратным убористым почерком. Её рукой.

Открывать я его не стал: сложил и убрал во внутренний карман.

— Чего же не читаешь? — удивился Ванька. — Вижу ведь, хочется.

— Потом прочитаю. — Я нахмурился. — А ты, поди, уже развернул да прочитал?

— Я?! — Ванька вытаращился на меня. — Да ты что, Скрипач! Как можно чужие письма читать! Ты за кого меня принимаешь?

И тут уши у Ваньки Семибородова буквально запламенели.

— Да ладно, — хмыкнул я. — Свои же все. И Таня нам не чужая.

— Однако же письмо она тебе написала, — вздохнул Ванька. — А не кому-то другому.

***

За чаем посыпались новости.

У Ваньки на груди поблёскивала новенькая медаль «За отвагу».

— Отличились мы тут без тебя, — доложил он с гордостью. — Вылазки делаем, фрицев кладем, как курят. Кузьме вон «За боевые заслуги» дали, Саяну тоже «За отвагу».

— А тебе ещё не дали? — спросил я у Лешего, который слушал всё это со своей вечной усмешкой.

— Я цацки не ношу, — отрезал Леший. — Вдруг ещё в бою зацепишься медалькой.

И по тому, как хмыкнул Коровин, я понял: наградное представление на Лешего ушло, только сам он об этом слышать не желает.

О горьком сказали тише. Убило Джамбулатова, нашего пулемётчика: накрыло миной прямо у амбразуры. Погибли Свиридов и Котельников, оба на вылазке. Дом стоял, но потери были. Война…

— Зато теперь к нам просто так не сунешься, — сказал Ванька, оживляясь. — Мы с Кривошеиным всё тут заминировали. Все подходы. К нам теперь только на танках. Да и то: встретим! У нас теперь и на танки управа есть. Видал?

Он подвёл меня к стене, где на козлах лежало противотанковое ружьё: длинное, двухметровое, с сошками и дульным тормозом.

— ПТР! — объявил Ванька с гордостью. — А ответственный за него знаешь кто? Саян! Он же у нас самый меткий. Он с него, между прочим, снайпера снял. Честное слово! Тот, гад, засел за кирпичной кладкой и житья нам не давал, ну чисто головы не поднять. Из винтовки его никак: укрылся грамотно, амбразура узкая, кладка кирпичная. Только ствол у него из щели показывался, а голову не достать. Угол не тот. Так Саян прикинул, где за стеной должна быть голова, да как дал туда из ПТР! Кирпич прошило, а за ним и немца достало. Я сам, вот этими глазами видел! Ну, правда, с биноклем.

Саян слушал молча и знай попыхивал трубкой.

— Осваиваешь новое оружие, Саян, — сказал я.

— Хорошо бьёт, — степенно ответил хакас, кивнув на ружьё. — Только таскать тяжёлая. Отсюда только стрелять. Из дома ни ногой. И отдача, как олешек копытом бьет.

Он поглядел на Гришку с Алиёй, которых уже усадили к чаю, и добавил, понизив голос:

— Добрых людей сразу вижу. Хороших людей себе взял.

— Ребята отличные, — согласился я.

Саян доверительно кивнул и вдруг протянул трубку Гришке:

— Затянись.

Тот, не чуя подвоха, затянулся от души и тут же согнулся, кашляя так, что с потолка посыпалась пыль. Саян хлопал его по спине узкой ладонью и почти беззвучно смеялся.

— Ничего, — приговаривал он. — Стрелок крепкий.

***

А потом Прохоров вышел на середину зала с двумя листами в руках.

— Становись!

Гарнизон построился. Мы с Гришкой и Алиёй встали с краю.

Прохоров развернул первый лист.

— Приказ по войскам шестьдесят второй армии. Для борьбы со снайперами противника, уничтожения командного состава, наблюдателей и наиболее важных огневых расчётов создать при штабе армии снайперскую группу для выполнения особых боевых заданий. Оперативное использование группы возложить на разведывательный отдел штаба армии.

Он перевёл взгляд ниже.

— Командиром группы назначить младшего сержанта Сотникова Алексея Фёдоровича.

Я кашлянул.

— Тут, товарищ старший лейтенант, ошибочка вышла. Ефрейтор я.

— Уже нет.

Прохоров убрал первый лист и достал второй.

— А это приказ по дивизии. Ефрейтору Сотникову Алексею Фёдоровичу присвоить воинское звание младшего сержанта. Красноармейцу Валиевой Алие — звание ефрейтора.

Он чуть помедлил и посмотрел на Гришку.

— А с тобой, Демидов, бумаг вышло побольше. По распоряжению кадрового управления тебя переводят из состава Военно-Морского Флота в Красную Армию и зачисляют в снайперскую группу. Этим же приказом присваивается звание ефрейтора.

Гришка моргнул.

— Это что же, товарищ старший лейтенант… не краснофлотец я больше?

— По бумагам — нет.

— Вот зараза… Ну да ладно… Моря здесь все одно нету.

Но глядел он будто бы растерянно. Прохоров тем временем сложил оба листа.