Андрюшка сорвал с головы картуз и отчаянно замахал им в сторону дома. Он махал раз за разом, широко, изо всех сил, хоть и сам не знал, разглядит ли кто с такой дали мальчонку в развалинах, в тёмном окне. Но ведь его осветила ракета, на это он и надеялся. А потом ракета догорела, дом растворился в темноте, и Андрюшку качнуло, словно сама тьма толкнула в грудь чёрным пальцем.

Он сполз по стене на пол и заплакал.

— Я не дошёл до тебя, — шептал он, и слёзы катились по грязным щекам. — Я не могу больше. Я так замёрз. Я чуть-чуть посижу. Отдохну немножко, и пойду. Честное слово, пойду. Вот только отдышусь. Как же холодно…

В разбитой квартире с обвалившейся стеной нашлось скомканное, пахнущее гарью одеяло. Андрюшка с трудом замотался в него, свернулся калачиком в углу, и его сморило.

«Не спи, — сказал ему во сне дядя Лёша, разведчик. — Замёрз — не спи, это верная смерть. Вставай, малец. Вставай и иди».

«Сейчас, дядя Лёша, — ответил Андрюшка. — Сейчас встану».

Только тело его уже отказывалось слушаться. Глаза сами закрылись, и почему-то не было холода. Будто он разом исчез. Лишь обволакивающая темнота, темная и теплая…