Я рывком приподнялась, озираясь по сторонам. Наши взгляды со Стейси встретились, и она едва заметно покачала головой, молчаливо призывая меня не привлекать к себе внимания.

Облизав пересохшие губы, я вжалась спиной в холодную стену и напрягла зрение, пытаясь разглядеть, из-за чего весь этот переполох.

Сквозь широкие решётки я увидела спину охранника, который отступал назад, приближаясь ко мне. С другой стороны коридора шёл второй охранник. Вдвоём они тащили девушку по проходу, а она отбивалась изо всех сил. Её длинные каштановые волосы метались из стороны в сторону, пока она вырывалась. На бёдрах запеклась кровь, по измученному лицу ручьём лились слёзы.

— Мой ребёнок! — кричала девушка, и её голос разносился по всему зданию, от него у меня волосы вставали дыбом на затылке и на руках. — Они забрали моего ребёнка!

— Нет, — прошептала я так тихо, что слышала только я сама.

И вдруг кровь на её теле обрела совершенно иной смысл. Она только что родила, а эти люди… всё равно запихивали её в камеру. Она новенькая? Они специально охотятся на беременных, чтобы отобрать у них детей?

Я вспомнила маму и то, как ей говорили, что она не сможет иметь детей, и как она сделала бы всё, что угодно, ради возможности стать матерью. А эта женщина… её лишали этого шанса группа мужчин, которые считали нас недостойными.

Во мне зародился гнев, настолько сильный, что он грозил поглотить меня целиком. Я никогда не была склонна к насилию, но в тот миг мне хотелось убить их всех, заставить почувствовать, каково это — оказаться во власти другого, быть использованным и выброшенным, словно мусор.

Внезапно я поняла, почему кому-то хочется встречаться с людьми своего пола. Мужчины здесь были просто чудовищны. Может, не все мужчины на свете, но эти — точно, и этого уже более чем достаточно.

Я не могла себе представить, через что, должно быть, прошла эта женщина. В груди всё сжималось от сочувствия, а по телу расползался липкий ужас, оплетая изнутри, словно бесконечные паучьи сети. Её плач не смолкал даже после того, как её заперли в камере. И даже в один из самых страшных моментов её жизни эти мужчины продолжали смеяться и отпускать мерзкие комментарии.

— Думаешь, её пиздёнка теперь растянулась и никуда не годится? — спросил один из охранников, шагая в нашу сторону.

Второй расхохотался.

— Говорят, после родов всё быстро приходит в норму.

— Надеюсь, что так.

Их голоса затихли, когда они подошли к выходу, а у меня голова шла кругом от этих бездушных замечаний. Я всегда знала, что в мире есть отвратительные люди, но, видимо, всё же недооценивала, насколько глубока эта тьма.

Рыдания женщины разносились по комнате, эхом отзываясь от камеры к камере, словно тихая, надломленная мелодия. В животе всё сжималось от горечи, а внутри разверзалась глубокая пустота. Мне хотелось подойти к ней, хоть как-то утешить. Пусть это было бы совсем немного, но я хотела забрать у неё хотя бы крупицу той боли, что она испытывала.

Я прислонилась затылком к стене, слёзы жгли уголки глаз. Это было всё, что я могла сделать, чтобы не рыдать вместе с ней.

Когда подошло время ужина, я, к своему удивлению, оказалась за одним столом со Стейси и Лорен — теми самыми девчонками, из-за которых школа когда-то казалась мне адом. Они швырнули мне жёлтый кружевной корсет с подходящими к нему дерзкими трусиками и заставили надеть. Это всё же было лучше, чем расхаживать голой перед этими хищниками, но я всё равно ненавидела этот наряд.

Рука Лорен дрожала, когда она водила вилкой по тарелке с пожелтевшим картофельным пюре, а нос она морщила от отвращения.

— Это Тристан, — тихо пробормотала Стейси, кивая в сторону двери, из которой только что вошёл мужчина. Я проследила за её взглядом, вглядываясь в него.

У него были тёмно-русые волосы, небрежно падавшие на лоб. Лёгкая щетина покрывала подбородок и тянулась к ушам. А глаза… такие ярко-синие, что я различала их даже отсюда. Он не был мускулистым, как Дом или Винс. Он был стройным, подтянутым, с чётко очерченными мышцами. Издалека он выглядел почти привлекательно, но я лучше многих знала, как обманчива бывает внешность. Если Стейси говорила, что он хуже всех, то я верила ей на слово.

— Не смотри слишком долго, — одёрнула меня Лорен. — Лучше оттянуть неизбежное.

Верно… неизбежное.

Судя по тому, что рассказывала Стейси, это был лишь вопрос времени, когда Тристан обратит на меня внимание. При ярком свете её раны выглядели ещё ужаснее. Порезы, пересекавшие грудь, были глубокими, воспалёнными, почти чёрными, с ярко-красной каймой по краям.

Я судорожно выдохнула и снова уставилась в тарелку, но не успела даже подумать о том, чтобы поднести вилку ко рту, как дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о твёрдую стену, и снова притянула к себе всё моё внимание.