Резкое шипение разорвало мои мысли, и я тут же дёрнулась, поворачивая голову в ту сторону, откуда донёсся звук. Свет горел, но я изо всех сил старалась не смотреть на других девушек. Не хотела, чтобы они чувствовали себя ещё более опозоренными, чем уже были, — особенно когда их заставляли раздеваться. К счастью, мою одежду пока не отобрали, но я была уверена, что этот момент не за горами.

Девушка сидела слишком далеко, чтобы я могла разглядеть черты лица, но у неё были тёмные волосы, а сама она казалась сплошной кожей да костями.

— Это ты, — прошептала девушка из полумрака, тяжело вздыхая.

Между бровями залегла морщинка, любопытство царапнуло где-то на задворках сознания. На дрожащих ногах я поднялась, ощущая холод твёрдого пола босыми ступнями.

— Мы знакомы? — спросила я тихо, осторожно подбираясь ближе к той стороне, откуда слышался голос.

Её костлявые пальцы вцепились в прутья решётки, она наклонила голову вперёд, и тёмные пряди водопадом упали вокруг лица, словно предвестники беды.

— Это я, Стейси.

У меня подкосились колени, и мне пришлось вытянуть руку и упереться в решётку, чтобы не упасть на задницу.

— Лорен тоже здесь? — спросила я, с трудом выталкивая из себя слова.

— Да. Она в двух камерах от меня.

— О-они не могут вот так просто всё это провернуть, — запинаясь, проговорила я, и комок подступил к горлу. — Полиция ищет тебя и Лорен. Скоро начнут искать и меня.

В этот момент мимо прошёл охранник, мельком скользнув по мне взглядом. Если его и смутило, что я теперь стою у решётки, он этого никак не показал. Наверное, не считал мой разговор со Стейси серьёзной угрозой. Да и правда, что могли сделать две хрупкие девушки вооружённому мужчине? Его взгляд скользнул по моему телу, но он не задержался и пошёл дальше.

Я с облегчением выдохнула и повернулась к девушке на другой стороне, опустившись на колени, чтобы быть к ней поближе.

— Они всё равно выкрутятся, — Стейси подняла голову, и её потухшие карие глаза были полны безысходности. — Они никогда долго не сидят на одном месте. К тому времени, когда полиция хотя бы заподозрит, что здесь что-то нечисто, они уже будут далеко, а нас либо продадут, либо убьют.

Боль вспыхнула внутри, растекаясь по венам, словно раскалённая лава. Я понимала, что Стейси права. В мире столько хищников, что остановить их всех просто невозможно. Но всё равно крошечная ниточка надежды, за которую я цеплялась, оборвалась в тот миг.

— Кто тебя сюда привёз? — спросила я. — Ты видела их лица?

Она кивнула, и лицо её исказилось от боли. Было так странно видеть Стейси такой. В школе она годами издевалась надо мной, всегда выглядела собранной, красивой, уверенной. А теперь… она была просто сломленной. И пусть она столько лет причиняла мне боль, сейчас я чувствовала к ней только жалость. Стейси не заслуживала этого — никто не заслуживал.

— Хейзел… Это был…

Дверь моей камеры распахнулась с оглушительным лязгом, ударившись о прутья. Я резко обернулась, сердце колотилось о рёбра, будто хотело вырваться наружу.

Винсент неторопливо вошёл внутрь, его голубые глаза сверкали злобой. Я всегда считала его пугающим, но теперь, зная, что он был частью этой больной и извращённой херни, эти чувства усилились в тысячу раз. Я вжалась спиной в холодные металлические прутья, пытаясь стать как можно меньше.

— Чего такая робкая? — насмешливо протянул он, двигаясь медленно, расчётливо, будто смаковал каждый свой шаг. — Доминик был прав насчёт тебя? Ты просто испуганная, робкая тварь, не способная дать отпор?

Доминик так обо мне говорил?

Сейчас было не время поддаваться эмоциям, но я не могла не почувствовать лёгкую боль. Он выставил меня такой жалкой. Но, возможно, он был прав. Если я начну сопротивляться сейчас, только ещё глубже увязну в этом кошмаре. Я буду сражаться, но только когда придёт время.

Взгляд Винсента скользнул с меня на Стейси, которая сжалась по ту сторону решётки. Его губы дёрнулись в довольной усмешке, будто он получал настоящее удовольствие, видя нас в таком положении.

Когда Винсент снова посмотрел на меня, насмешка исчезла, сменившись холодной, жёсткой серьёзностью.

— Я пришёл забрать твою одежду. С этого момента она тебе не понадобится.

Я с трудом сглотнула.

— Т-ты хочешь, чтобы я была голой? — недоверчиво спросила я.

— Женщинам разрешают носить одежду только во время еды или если это по какой-то причине необходимо, — сухо отрезал Винсент, и в его тоне не было ни намёка на возможность спора. — А ещё ты научишься подчиняться без вопросов. Пусть это будет твоим единственным и последним предупреждением.

Волна поражения накрыла меня с головой, стыд заполнил каждую клеточку тела. Медленно я потянулась к подолу футболки и стянула её через голову. От прохладного воздуха, тянущего из вентиляции, кожа покрылась мурашками, а соски сжались от холода. Стыд сковал руки и ноги, делая каждое движение неловким и тяжёлым.

Винсент задумчиво хмыкнул, его взгляд скользнул по моей груди. Я поспешно прикрылась руками, и отвращение горячей волной прокатилось по венам.

— Я увижу куда больше, чем твои сиськи, Хейзел. Так что привыкай. Мы с тобой в ближайшее время станем очень хорошо знакомы.

— Почему? — прошептала я дрожащим голосом.