— Если мы все уйдём, кто будет за ними присматривать? — я обвёл помещение широким жестом, подчёркивая свою мысль. Не стоило нарываться на выговор из-за того, что оставил пост, особенно если это означало провести больше времени, чем я хотел, с этим ебанутым Тристаном.

— Я пригляжу, — предложил Николас, привлекая моё внимание. — Если что случится, я вас вызову.

Я с досадой скрипнул зубами, но прежде чем успел придумать ещё одну отговорку, Тристан хлопнул меня по плечу и подтолкнул к задней двери.

Я отомщу Николасу за это. Не знал, как и когда, но это обязательно произойдёт.

Когда мы вышли наружу, я опустился на скамейку и вытянул ноги перед собой. Тристан достал пачку «Мальборо Ред» и протянул мне сигарету, прежде чем взять одну себе. У меня были свои сигареты, но я не стал об этом говорить. Вместо этого вытащил из кармана зажигалку, прикурил и втянул в лёгкие густой дым.

— Слышал, что ты сделал со Стейси, — произнёс я, выпуская дым в холодный воздух.

Мне никогда особо не нравилась Стейси, но то, что Тристан с ней сотворил… это было жестоко. Наверняка он и сам понимал, что перешёл черту. Насколько я слышал, её «провинность» заключалась лишь в том, что она якобы не оправдала его ожиданий. Мэйсон трахнул её, и это его не слишком оттолкнуло.

Тристан коротко хохотнул, и в уголках его светло-голубых глаз собрались морщинки.

— Перегнул палку, да?

Я снова пожал плечами, сохраняя безразличное выражение лица.

— Не хуже, чем то, что тут делают с женщинами другие парни, — признал я.

— Женщины, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Какое гуманное слово.

Тристан медленно затянулся, стряхнул пепел на землю и снова посмотрел на меня.

— Я предпочитаю «шлюхи» или «потаскушки». Здесь они не люди, Дом. Тебе стоит об этом помнить.

— Полагаю, в этом мы расходимся во мнениях.

От одной мысли, что кто-то смеет отзываться о Хейзел в таком унизительном тоне, по венам разливался жар, словно по жилам бежал дикий огонь. Да, я не был невинным. Мысль о том, что женщины — лишь объекты, помогала мне мириться с теми мерзостями, которые я был вынужден творить, — а порой я делал это просто потому, что мог. Может, я и не лучше этих ублюдков вокруг.

— Я давно понял, что ты не создан для этого места, — продолжил Тристан, и в его словах сквозила такая колкость, что становилось ясно: это не наблюдение, а оскорбление. — Ты всегда был слишком эмоциональным, слишком жалостливым. Клэй говорил, что рано или поздно ты научишься, и, может, отчасти ты и правда чему-то научился… но под всей этой бронёй, — он махнул в мою сторону рукой, — ты всё тот же перепуганный мальчишка, разве нет?

То, что он считал, будто эти слова могут меня задеть, было почти смешно. Стейси я взял по собственной воле. Меня никто не заставлял. Я творил не менее отвратительные вещи, но были границы, которые я не переступал. И, наверное, никогда не переступлю. Я готов был на всё, лишь бы Хейзел и Элис остались в безопасности. Вот чего он никак не мог понять. Сострадание — не слабость. Это сила, которой лишены многие. Тристан мог верить в любую чушь, какую хотел. Мне не было нужды что-то ему доказывать. Такие парни, как Тристан, Мэйсон и Винсент, да и, возможно, Николас… они причиняли боль, потому что хотели этого, потому что это давало им ощущение власти. Им нравилось чувствовать, как они ломают слабую девушку, берут её против воли. И да, признаю, порой и я поступал так же. Я такой же монстр, как и все они. Но если бы у меня был другой путь, если бы мне дали шанс выбраться отсюда, я бы им воспользовался. А они — нет. В этом и заключалась главная разница между нами.

— Возможно, — я снова равнодушно пожал плечами. — Такая жизнь не для каждого.

Его губы искривились в самодовольной ухмылке, будто он только что выиграл какой-то грандиозный приз, заставив меня признать это.

— Рад, что мы наконец на одной волне.

Тристан снова стряхнул пепел, и серые хлопья осыпались с тлеющего кончика сигареты.

— Я всегда признаю правду, — произнёс я. — А ты?

Он, казалось, на мгновение озадачился моим вопросом, сдвинув тёмные брови в недоумении.

— Мне нечего признавать, — наконец ответил Тристан. — Я — открытая книга.

Может, и так. Но у меня было стойкое ощущение, что это не совсем правда. У каждого есть свои скелеты в шкафу, особенно в этой сфере деятельности. Какие секреты хранил Тристан? Что не давало ему спать по ночам? Или его душа уже настолько почернела, что там вообще не осталось ничего, кроме тьмы? Признаюсь, мне было любопытно.

Когда мы докурили, я вернулся в опустевшую столовую. Мои плечи опустились от смеси облегчения и грусти. С одной стороны, я был рад, что Хейзел здесь больше нет. Я не мог больше выносить тех взглядов, которые она бросала в мою сторону. С другой — мне отчаянно хотелось её увидеть, убедиться, что к ней никто не прикоснулся, что ей не причинили вреда.

Тристан направился к двери, ведущей к лифтам.

— Куда ты? — спросил я.